Книга Тайна Лучкиных болот, страница 9 – Алёна Берндт

— А, пришла, – бабка Марфа вышла из горницы, дома она вовсе и по-иному выглядела.

Сняв повязанный по глаза платок, она словно бы и сама помолодела, выпрямилась и теперь перед Глашей стояла красивая женщина в преклонных годах, живо и пристально глядевшая на неё.

— Ксиня, внученька, дай-кось нам взвара, – попросила Марфа и жестом указала Глаше садиться к столу, та беспрекословно подчинилась.

Тайный и негромкий разговор у них тогда состоялся, долгим он тоже не был, только Глаша слушала Марфу, не отрывая от её лица изумлённого взгляда.

— Коли сделаешь, как я говорю, не забоишься и всё как надо справишь, не только Ваню выручишь и от смерти избавишь. А и никто больше на топи без времени не погибнет. Только вишь ведь как – страшно это, дух надо сильный иметь, сердце горячее! Сейчас обмысли всё, сдюжишь ли такое, а нет – так и не ходи, только себя сгубишь. Не первая ты, кто пытался… Да не вернулся с Лушкиной топи, голову там и сложил!

— Я сдюжу, смогу, бабушка! Не оставлю Ваню там пропадать, мне… мне без него не жить, – тихо ответила Глаша, зардевшись и отведя глаза.

— Ну, коли так, то слушай. Да запоминай хорошенько, от того твоя жизнь зависит, и Вани твоего.

Тихий разговор повела бабка Марфа и чем дольше она говорила, тем сильнее замирала Глашина душа и крепло решение сделать то, что велит старая ведунья. Немного времени прошло, что провела Глаша в старенькой избе на Малинниковом хуторе, и вот уже бежит она дальше по тропке, вьющейся по высокому берегу. В руках у девушки небольшой узелок, который она прятала в кустах недалеко от тёткиного дома, оглянувшись пристально – не видит ли кто такого её странного поведения.

Но тиха была округа, люди возвращались с работы усталые, кто с поля, кто с покоса, только и шли по деревне пересуды, что сын кузнеца на топях пропал! Собрался небольшой сход, назавтра с рассвета собирались мужики снова на топи отправиться, парня искать, бабы прикусывали губу, утирая слёзы – жалко парня… на топях кто пропал, ещё никто назад не вернулся!

У тётки Устиньи Глаша недолго пробыла, хоть та и обрадовалась племяннице, за стол усадила, вдвоём-то всё веселее вечорять. Качала головой тётка, жалея пропавшего Ваню, слухи быстро по Бобровке разлетелись, и Глашу жалела – ведь поди сколько горя, жених пропал…

— Благодарствуй, тётушка, побегу я домой, – заторопилась Глаша, поглядывая в окно, где на деревню и окрест садились сизые сумерки, – Завтра нашим снова ехать на покосы, а батюшка сказал, что Кирьян останется, с мужиками Ваню пойдёт искать.

Кирьян был старший Глашин брат, плечистый и крепкий парень, он с Ваней был одногодок, и они крепко дружили, потому он и вызвался друга выручать. Кирьян не меньше Глаши о товарище своём печалился… Глаша забрала свой тайный узелок и бежала теперь домой, шёпотом перебирая всё то, что ей наказала бабка Марфа, чтобы ничего не позабыть.

А вечер выдался как на заказ! Густой туман уже клубился в низинах, укрывая подножье яра над рекой и выстилая своей белой пеной заливной луг и старую рощу у околицы, небо закуталось в плотные облака, светлые, не налитые ещё дождём, но заставляющие людей торопиться с уборкой сена. Кабы дождя не нанесло, думал отец Глаши, поторапливая сыновей поскорее прибрать сено на сеновал.