Книга Тайна Лучкиных болот, страница 11 – Алёна Берндт

Неспокойно на сердце у старого Антипа, чуется что-то… то задремлет, да вскочит, почудится, словно зовёт его кто-то, не Ваня ли… Подкинет старый Антип в огонь толстую ветку, прислушается, но… нет, тишина.

— Ты, Антип, сам ложись-ко, подремли чутка, – закряхтел Спиридон, – Утро нескоро ещё, отдохни. Я посижу, подержу костёр.

— Да рази я усну при таком, – покачал головой Антип, – Спи уж, а я до утра.

Но Спиридон поднялся и сел на толстое бревно рядом с Антипом. Взяв в руки палку, поворошил костёр и просипел, что им, старикам, ночью какой уж сон, так, курам на смех. Трещат сухие сучья в огне, где-то в лесу ухает филин, бередит невольно душу. Стариков в сон стало клонить как-то одновременно, свесил голову на грудь Антип, привалился к корявой берёзе, у которой встали лагерем. Спиридон тоже дремлет, опершись спиной на пенёк… И не чуют оба, что вдруг потянуло с топи гнилой сыростью, окунулись корни чахлых деревцев в густое облако душного тумана, устлавшего топкий берег.

Тихая песня послышалась где-то, совсем рядом. Нежный девичий голосок выводил грустную песню, как потеряла девица любимого, в дальний край он уехал и позабыл о ней… Тут подскочил Спиридон, словно ужалил его кто в самое сердце! Потёр лицо рукой, может послышалось со сна, почудилось! Огляделся старик кругом себя – спят его товарищи, словно чары какие их свалили, вот и Антип, только шевелил рукой, а теперь упала голова на мягкий сырой мох, сам увалился и спит непробудно!

Хотел было Спиридон его растолкать, но ледяной ужас сковал его, ни пальцем пошевелить, стоит столбом. Сильнее клубился туман, и со страхом смотрел оторопевший Спиридон, как подбираются к нему сизые туманные клубы, словно щупальца, протянувшиеся от самой топи. Девичий атласный голосок нежно выводил грустную, пробирающую до нутра песню.

Спиридон не мог и шагу ступить, хотя всё внутри кричало ему, приказывая бежать не оглядываясь. Но он только и мог щурить слезящиеся глаза, вглядываясь туда, откуда катились волны тумана, подбираясь к его ногам. Старик даже закричать не смог, только жалобно что-то простонал, когда там, у кустов ракитника показалась девичья фигурка в изумрудно-зелёном сарафане. Облака рассеялись, и яркая, серебристо-белая луна заливала всю кругу своим жемчужным светом. Каждый листочек был виден в этом красивом, но сегодня почему-то очень страшном для Спиридона свете… Туман добрался до пламени костра, и тот словно задохнулся, поперхнулся им, высокие языки спрятались и теперь на месте большого огня мерцали только красные уголья.

— Что, Спиридонушко, не ждал меня? – девушка в зелёном сарафане остановилась чуть поодаль, оставаясь в тени ракиты, – А вот я тебя ждала… повидать хотела, тоскует сердечко, помнит, что ты мне говорил, какие слова… и какие обещания давал. Гляди, как судьбина не ласкова к тебе… постарел, хвороба тебя тайная доедает. Поди, поди сюда, преклони седую головушку, а я тебе помогу. Покой дам, и от боли избавление! Измучился, родимый…

— Ты… ты же мёртвая! – простонал Спиридон, ноги его подгибались, он схватился за ствол кривой берёзы и во все глаза смотрел туда, где в клубах тумана стояла девушка.

— Так и ты уже не жилец, Спиридонушко, сам знаешь, – ласково звала девушка, – Поди ко мне, любый мой…

— Это ты, нечисть, меня прокляла! – отчаянно закричал Спиридон и оглядел своих товарищей, что спали у костра.