Книга Тайна Лучкиных болот, страница 8 – Алёна Берндт

— Тогда поди домой сейчас, а как свечереет, отпросись к тётке своей сходить, а сама ко мне загляни.

— А… как же Ваня, ведь он там? – испуганно прошептала Глаша, она и перечить старой Марфе опасалась, и упустить время было боязно.

— Ничего с ним до послезавтрего не станется, покуда Лушка в силу не войдёт да обещанного не выполнит, станет Иван твой с Мороком ходить, для него часа не пройдёт за это время. Ты мне верь, я знаю, чего говорю.

Голос старой Марфы звучал так тихо, но услышала в нём что-то Глаша, надежда на спасение вспыхнула в ней с новой силой. Она поблагодарила бабку Марфу, оглядела шелестевшую рощу, за которой уже угадывалась та самая Лушкина топь, и поспешила обратно домой.

А тем временем старый Антип, собрав мужиков, кого смог найти в занятой своими делами деревне, и отправился к топи, искать Ванятку. Не знал ещё ни сам дед Антип, ни спутники его, что до самой ночи без толку будут бродить они по топи, щупая кочки вперёд себя длинными палками. Что только и станут их надеждой разожжённые по краю топи кострища, у которых останутся ночевать четверо, и в ночи кричать в топь, тщетно звать Ивана до самого утра…

Душа Глашина замирала от страха и беспокойства. Она снова проверила всё, что наказала сделать матушка, чтобы не рассердить её и отпроситься к тётушке, отцовой сестре. Это не было делом диковинным, тётка Устинья племянницу любила и привечала, подарки с ярмарки ей всегда привозила. У самой Устиньи четыре сына было, трое уже давно оженились и жили своими домами, муж шестого года как преставился. Жила теперь Устинья одна, сынов да внуков привечала, младшего своего, Сергуньку, ждала с выучки – ремеслу бондарному он в уезде обучался, по осени домой вернуться должен.

— Матушка, позволь мне до тётушки сходить, – попросилась Глаша, когда мать с отцом и братьями вернулись с покосов, – По дядюшке скоро година будет, может помочь чем надо, спрошу.

— Поди, Глаша, поди, – кивнула мать, – Да не припозднись гляди, вечорать станем раньше, устали мы, да и голодные. Завтра снова раненько ехать.

— А я с тётушкой и повечоряю, вы меня не дожидайтесь, – обрадовалась Глаша дозволению, – Всё и ей не скучно! Там и ночевать останусь, тётушка давно звала гостить.

Собралась Глаша и полетела к тётке, а к той почти всю деревню пройти, да мимо холма-яра, по берегу Койвы. А можно и напрямки, только тогда через хутор Малинников, вот туда Глаше и надо было, словно бы и мимоходом заглянуть.

Боязно было Глаше в ведьмину избу входить, а только за Ваню страшнее было. Отворила скрипучую дверь и вошла в тёмные сени… под дверью в дом пролегла полоска света, и Глаша стукнула в неё негромко.

— Бабушка… это я, Глаша…

А в доме было и не страшно. Чистая, аккуратно выбеленная печка была расписана синими узорами, возле неё возилась девочка лет десяти, это была внучка Марфы, Аксинья. Девочка обернулась и удивлённо уставилась на гостью, видать не ждала никого, но спохватившись кивнула Глаше.

Девушка вошла и огляделась, под тёмными образами в углу горела маленькая лампадка, и Глаша удивилась этому, а как же… ведь говорят, что бабка Марфа ведьма, а тут – иконы! Пушистый серый кот с белыми, словно седыми усами настороженно глядел на вошедшую девушку с припечка, пахло чем-то съестным… всё как у всех, в какую избу не войди!