Книга Буря на горизонте, страница 248 – Анна Сешт

Перкау говорил осторожно, ведь в послании содержалось предупреждение о близости врага. Он не сомневался, что Великий Управитель был прекрасно осведомлён о содержании, да только никак не отреагировал на эти слова.

— Стало быть, по возвращении в столицу царевич желал выдвинуть обвинения? – спросил старший царевич.

— Наследник хотел предупредить отца, Владыку нашего, да будет он вечно жив, здоров и благополучен.

— Тебе известно, о чём именно? Или о ком? – уточнил дипломат мягко, но под его взглядом Перкау почувствовал себя так, точно на него было наставлено копьё.

Правду. Он должен был сказать правду… и притом – не выдать…

— Мой господин Хэфер Эмхет не знал, кто именно был его врагом, – ответил бальзамировщик.

«Но Боги не зря предупреждали нас, что ему нельзя было возвращаться без могучего союзника за спиной…»

— А знаешь ли ты, что произошло с Павахом из рода Мерха после нападения на царевича?

— Мне говорили, что его пытали.

Он вспомнил, что Минкерру тоже говорил о Павахе, когда упомянул о Проклятии Ваэссира, постигшем бывшего телохранителя, о связующей нити, протянувшейся между ним и царевичем – о нити, которая удерживала Хэфера на Берегу Живых, как и Сила Тэры.

— Кажется, эльфы, – добавил Перкау. – Но причин я не знаю. Солдаты называли его героем – единственным, кто выжил при нападении.

— По неизвестным нам причинам… по причинам, неизвестным, кажется, даже ему самому… пытал его жрец Владыки Каэмит, – произнёс Великий Управитель. – Но вот уже много лет я не встречал ни одного. До этой нашей встречи, Перкау-бальзамировщик.

Перкау сумел устоять на ногах, хотя перед глазами потемнело.

Был, да, был ещё один жрец Сатеха в Империи – тот самый, что напал на Хэфера в пустыне! Тот самый, что пригрозил пустить слух о том, что Хэфер был поднят из мёртвых, и успешно пустил! Но об этом Перкау не смел, не имел права сказать, даже чтобы защитить себя – ведь это означало сказать и о посвящении.

— Господин мой, не думаешь ли ты… – потрясённо прошептал бальзамировщик.

Великий Управитель жестом прервал его.

— Я предлагаю тебе сделать выводы самостоятельно, – изрёк он. – Если бы наследник трона был здесь, с нами, он бы, возможно, сумел поведать о многом. Но куда бы ты ни направил его из своего храма – вместе со своей ученицей – до Апет-Сут он так и не добрался. До сих пор.

— Клянусь Богами, господин мой, я не знаю, что стало с царевичем в пути! – воскликнул Перкау, падая на колени. – Более всего я желал, чтобы они добрались в сохранности!

— Несомненно.

Крылась ли в этом слове ирония, Перкау уже не понимал.

— Я хочу, чтобы ты как следует подумал о том, что ещё следует рассказать мне. Что ты упустил в разговоре со мной и с Владыкой нашим, да будет он вечно жив, здоров и благополучен. Несколько дней я даю тебе на размышления, – мягко продолжал дипломат. Говорил он без какой-либо угрозы – просто сообщал факт – и это было даже страшнее, чем если бы он угрожал. – А после уже ничья милость не защитит тебя – ни моя, ни Императора… ни даже самих Богов.

⁂

Когда часы официальных прошений и вельможных совещаний наконец завершились, дело уже близилось к ночи. Бывали дни, когда всё срочно требовалось сразу всем. К тому же за время отсутствия Великого Управителя в столице у него поднакопилось и личных дел – тех, которые он не мог решить в поездке. Его ждали на без малого десятке званых ужинов, на обсуждении пяти крупных торговых соглашений, на трёх дипломатических встречах, часть из которых касалась дел сепатов, а часть – сопредельных людских территорий, и ещё на ряде мероприятий поменьше. Дворцовая жизнь поглотила его, но Хатепер был к этому привычен и умел грамотно расставлять приоритеты и делегировать задания. Этому хочешь не хочешь, а научишься быстро, в противном же случае, как говаривала ещё их с Секенэфом бабка, не только спать будет некогда, но даже нужду справить.