Книга Буря на горизонте, страница 245 – Анна Сешт

В точности он воспроизвёл отрывок из старинного текста, и в глазах Великого Управителя промелькнуло уважение.

— Давно я не слышал этих слов, – дипломат покачал головой. – И всё же. Некогда Ваэссир изгнал Отца Войны ради сохранения мира и порядка, ради того, чтобы всё земное сумело удержать форму Замысла Великого Зодчего. Здесь, на земле, Ваэссир Эмхет и его потомки охраняют Божественный Закон.

— Однако же разве потомки божественного Ваэссира не призывают Силу Отца Войны, когда карают своих врагов? Разве не способен Владыка призвать и направить мощь обоих Богов? И предка своего, и Владыки Каэмит. И тот, и другой отзовутся Императору.

Великий Управитель задумчиво склонил голову, проницательно изучая собеседника.

— Интересно, что ты упомянул об этом…

— Я лишь хотел пояснить свою мысль, мой господин, отчего я полагаю, что противоречий нет, если смотреть в саму суть… Ведь даже в столь любимой нашим народом легенде об обожествлении Стража Порога содержится указание на эту Силу как на ключ к трансформации.

Жрец привёл ещё пару цитат, а сам тем временем вспоминал, что сказал когда-то Хэферу.

«…Каждый в народе, конечно же, помнит легенду о том, как сын Ануи и Аусетаар, сочетавший в себе и божественное, и то, что в нём было от нэферу, укрывался от гнева Сатеха и копил силу для боя. Он терпел и поражения, но итогом долгой войны стала величайшая победа. Герой Ваэссир сверг Сатеха, отомстив за отца, и изгнал Его за грань зримого мира. Так говорят. У этой легенды есть и продолжение, которое отчего-то в народе часто забывают связать с первой историей. Сатех Разрушитель был побеждён и изгнан, если смотреть на легенду как на простую сказку. Но ведь именно из рук своего врага Он получил удивительный Дар – своё Призвание. Его разрушающая мощь теперь обрела русло. Никто лучше Него не умел сразить безликий ужас, с которым отец-и-мать Его Амн встречается каждый цикл прохождения Ладьи сквозь первозданный мрак. На грани мира Сатех стоит на страже. Каждую ночь Он восходит на Ладью своего отца-и-матери, чтобы защищать там, где лишь Его горящий взгляд может пронзить первозданную тьму небытия. Каждую ночь Он поднимает своё разящее копьё, и первородный огонь Его оберегает саму нашу реальность от сил, которым нет имён ни в одном языке живущих – от тех, кто действительно враждебен всему сущему. Мощь Его так велика, что огонь этот всё же прорывается иногда на землю жаркой кровью гор или горячим дыханием пустыни, в которой Он властвует безраздельно. Но разве не делился Он щедро своей силой, когда твои предки призывали Его и карали своих врагов? Разве не сметал препятствия и не выжигал ложь? Разве не даровал мудрость тем, кто искал посвящение в Его охотничьих угодьях, пусть и не все из них выживали и сохраняли разум, встречаясь с Ним… Так ответь мне, Хэфер, ответь как тот, кто должен прозревать глубже большинства: так ли уж враждебны друг другу силы, которым мы дали имена и о которых сложили легенды?..»

Дипломат тихо рассмеялся.

— Для простого провинциального жреца, которым ты пытаешься казаться, ты чрезвычайно образован и слишком хорошо разбираешься в тайном устройстве мира. И я узнаю́ эту философию, да… узнаю́ даже слишком хорошо. Но ты ведь знаешь, почему был официально запрещён культ, эту философию проповедовавший? – во взгляде старшего царевича не осталось и толики весёлости, хотя ещё пару мгновений назад казалось, что он искренне наслаждается разговором о высоких материях. – Они потеряли контроль. Стали опасны и для себя, и для других. Первородный Огонь не знает других Владык, кроме Того, Кто воплощает его. Никому более не под силу укротить это пламя, носить его в себе. Жрецы оказались неспособны подчинить Силу даже внутри себя, в своём сердце и своём разуме. Они впадали в безумие, сеяли смуту. А в ходе последнего тёмного периода нашей истории… они и вовсе поддержали врагов Империи.