Книга Буря на горизонте, страница 249 – Анна Сешт

Сегодня был один из самых тяжёлых дней. Хатепер опасался даже, что брат уже не примет его, но, покидая тронный зал, Секенэф чуть кивнул дипломату, давая понять, что ожидает его позже. Великий Управитель провёл с вельможами ещё ровно столько времени, сколько требовалось по этикету, чтобы справиться о благополучии их семей и обсудить дела родов в более неформальной обстановке, и удалился. Ему было что рассказать Императору. Несмотря на уйму дел, грозивших первое время похоронить его под собой как под крышкой саркофага, первоочередное он откладывать не стал. Дипломат несколько раз встретился с мятежным жрецом и навёл необходимые справки, переговорил с Минкерру и пришёл к неутешительным выводам, которые пока не знал, как подать брату, чтобы не пошатнуть хрупкое равновесие. Также Хатепер подготовил списки посольства к эльфам и первично обсудил с его возможными участниками то, что от них потребуется. Относительно тех, кто из столицы на данный момент отлучился, он отдал распоряжения, чтобы вернулись при первой же возможности. Такой его зов никто из них не проигнорировал бы – нечасто он просил явиться ко двору срочно. Вот об этом говорить было существенно легче, чем о Хэфере… но обе темы не терпели отлагательств.

В покоях Владыки царил уютный полумрак. Восемь Ануират несли караул в ближайшей к коридору комнате – малом тронном зале, переходящем в кабинет. Как правило, стражи ни на кого не обращали внимания, неподвижные, точно статуи, но Хатепера почему-то выделяли среди прочих и приветствовали его учтивыми кивками. Того же удостаивалась в своё время только царица Каис, но об этом никто не говорил вслух – сначала чтобы не задевать Амахисат, а со временем такое особое отношение просто забылось.

В кабинете двое слуг споро накрыли на стол лёгкий поздний ужин и, закончив, бесшумно удалились. Секенэф ценил редкие минуты своего уединения и не жертвовал ими даже ради удобства, чтобы кто-то прислуживал ему за трапезой.

Хатепер бросил взгляд на стол, и у него в животе заурчало. После раннего завтрака он больше так и не успел поесть. Это, впрочем, было обычным явлением, когда советы затягивались.

Секенэф, уже освободившийся от приличествовавших собраниям ритуальных украшений, вышел из спальни, облачённый только в просторную прихваченную сине-золотым поясом схенти.

— Рад тебя видеть, – сказал он, устало потирая лоб – одним из тех простых живых жестов, которых осталось у него не так уж много.

Дипломат боялся дожить до того времени, когда в моменты, в которые через его брата не протекала Силу предка, Секенэф будет просто существовать, делать привычные дела в полужизни-полусне, необходимом лишь для сохранения физической оболочки. Он, Хатепер, был одним из немногих, кто напоминал Секенэфу о том, кем тот был изначально, и важность своей роли осознавал. Он, Амахисат, теперь ещё, возможно, и Анирет… может быть, со временем и Ренэф? Близкие нужны были Владыке, чтобы не потерять свою личность, себя земного, не раствориться окончательно в энергии божественного Ваэссира. Несколько месяцев назад Секенэф ступил на эту грань. Он сам мог и не помнить, но его брат, всю жизнь боровшийся за каждую крупицу его личности, не забыл.

— Я тоже рад видеть тебя, – улыбнулся дипломат, подчеркнув последнее слово. – Я принёс списки. Амахисат присоединится к нам?