Книга Наследники Императора, страница 271 – Анна Сешт

Ренэф не стал дослушивать просьбу до конца. Он подозвал к себе нескольких солдат из своего отряда и повелел торговцу проводить их в свой дом. Что делать дальше, солдаты знали и так.

Нэбвен видел, как разгневан был юноша тем, что непотребства прикрывались его именем. Он уловил, как Ренэф чуть слышно выдохнул рядом: «Милосердие для них – признак слабости». Насилие жестоко каралось по законам Империи. Но сейчас положение царевича было щекотливым – он зависел от расположения воинов. Впрочем, в том, как юноша поступит, военачальник не сомневался и не вмешивался в происходящее – только подтвердил приказы Ренэфа.

На рыночной площади ещё недавно располагался помост для публичных выступлений, но его разнесли во время боёв. Сейчас для царевича соорудили новый и установили на нём кресло с изящной резьбой. Ренэф взошёл на помост и сел. Нэбвен встал по правую руку от него. Телохранители царевича и военачальника заняли места рядом.

По приказу рэмейских командиров и Никеса, на площади собрались люди и рэмеи. Через некоторое время солдаты привели троих наёмников и давешнего торговца, к которому жались две перепуганные девушки и женщина постарше – видимо, супруга. По жесту царевича торговец с семьёй остался ждать под защитой солдат. Наёмники приблизились к помосту. Нэбвен увидел, что Стотид возник неподалёку. Люди относились к отряду Нератиса – то есть на деле были в подчинении у Стотида. Ситуация становилась ещё более щекотливой.

— Город Леддна принадлежит рэмеи! – провозгласил Ренэф, и его воины одобрительно загудели. – Так велю я, царевич Эмхет, сын Владыки Таур-Дуат, да будет он вечно жив, здоров и благополучен. Это – наша земля, а посему на ней должен вершиться божественный Закон Империи. Мать Аусетаар, Владычица Таинств и Госпожа Очищающей Боли, повелела: тело свободной женщины может быть принесено ею самой в дар, но не взято силой.

— Эти бабы не свободны! – воскликнул один из наёмников. – Господин мой, мы помогли тебе завоевать нижний город. Мы всего лишь взяли обещанную награду.

Ренэф вскинул руку, призывая всех к молчанию. Нэбвен хорошо знал юношу, чтобы понять – тот нервничал. Вершить суды было вне его обязанностей и сферы знаний… пока ещё. Он боялся оступиться. И всё же он знал, что такое Закон, который защищали все Эмхет. Его представления в силу молодости могли быть слишком идеализированными, тем более для военного времени. Но как иначе рэмеи сохранили бы себя и свою культуру, если бы во времена хаоса они так легко бы этому хаосу поддавались? Сам Нэбвен прекрасно помнил, как тяжело было соблюдать Закон в ходе войны. Война стирала всякие границы, лишала многих и чести, и разума. И для того, чтобы сдерживать процесс разложения, должны были оставаться те, кто сохранял столпы Истины.

— Люди Леддны, принявшие нашу власть, принадлежат Таур-Дуат, как и все мы! – прогремел голос царевича. – По Закону Таур-Дуат женщина не является вещью, трофеем, что бы ни было принято на этих землях до нашего прихода. Мы не берём рабов. Вам придётся ответить перед Законом за совершённое преступление.

— Мы ничего не совершали!

— Подумаешь, какие нежные. Они противились твоей власти в нашем лице!

— Если кого и наказать – так это их и предателя-торговца!

— Ты не слышал, как он отзывался о тебе, когда мы пришли!