Книга Слуга, страница 109 – Ольга Болдырева

В коробку нос сунуть тоже хотелось. Но для начала я решил все-таки хоть немного разобраться с ритуалом. Пару минут бездумно перекладывал бумажки, пытаясь найти хоть одну торчащую нить, за которую можно было бы потянуть.

Нашел – сигил архангела Михаэля. И почти сразу понял, почему не узнал его раньше. В него же был вписан еще один колдовской знак. На этот раз из универсальных – отменяющий. Именно он, дерзко вклинившись в привычное глазу изображение, менял сигил. А стоило найти знакомые черты, как и на всех других рисунках нашлось по такой же детали. В круг между лучей пентаграммы были вписаны имена главных небесных архангелов, чаще всего упоминаемых в Писаниях и народе: Габриэля, Рафаэля, Уриэля, Варахиэля, Селафиэля, Иегудиэля, Иеремиэля.

— Черт!

В следующий момент на меня и рисунки едва не расплескался кофе – Маркус запнулся о крайнюю коробку и лишь чудом удержал и равновесие, и кружки.

— Говорю же, утро не задалось. – Он виновато ссутулился и кое-как втиснул добычу между листов, коробок и документов. – Зато я украл для вас сэндвич с индейкой!

— Благослови вас Господь, фрайгерр, – обрадовался я и вцепился в чужой завтрак, едва ли не проглатывая целиком. Копченая индейка, сдобренная горчицей, зубчиком чеснока и маринованными огурчиками, казалась амброзией.

Кофе, по которому я соскучился, пах сносно – похож на нормальный, зерновой. Разве что черный я не люблю. Предпочитаю разбавлять молоком, не забывая также про пару ложек сахара. А вот Маркус, оказалось, любит покрепче и несладкий.

Впрочем, под монотонную работу с бумажками такой кофе даже больше подходит.

Почти на час, а может, и больше, в архиве повисла тишина, прерываемая лишь шуршанием документов и скрипом перьев, когда попадалось что-то важное. Я, придвинув огрызок листа, тоже записал пару логических цепочек.

Заглянув в очередную папку, Маркус вчитался в краткое описание, хмыкнул, пошуршал первыми страницами, а затем, явно увлекшись, и вовсе почти уткнулся носом, пытаясь разобрать местами выцветшие чернила. Закончив, он отложил бумаги. Отклонился на стуле и потянулся, хрустя суставами.

— Занятное дельце, однако. Был бы я хорошим рассказчиком, мог бы состряпать отличную байку.

Я с готовностью отвлекся от собственных изысканий и потер глаза.

— Что-то важное?

— Увы, нет. Просто любопытное. Видимо, кто-то, перебирая бумаги, перепутал года: свалил в эту коробку полное старье, которое бы уже можно было и сжечь, чтобы не мешалось. Пятый десяток пошел, подумать только… Я в те годы еще, кажется, не научился ходить!

Дела настолько давних дней нам явно помочь не могли. Век человека, если он, конечно, не ведьмак, недолог. Водись в те годы в Миттене еретики, ушедшие от закона и возмездия, сейчас они доживали век дряхлыми развалинами и вряд ли были способны без посторонней помощи зарезать курицу.

Заметив, что любопытство на моем лице сменилось скукой, Маркус поспешил перейти к рассказу:

— Читали «Вельтгерихт», Лазарь?

— Не-а. – Я раззевался и решил, что пора закругляться. Не приспособлен я для бумажной работы. Надо бы уже пойти и кому-нибудь бока намять. – Но наслышан.

Маркус почесал затылок, взъерошив светлые волосы, и смущенно признался:

— Я тоже не читал. А здесь дело про его фанатиков. Оказывается, примерно полстолетия назад империю потряс ряд катаклизмов: и звездопады, и засухи, и потопы. И небесное сияние, раньше видимое только далеко на севере, показалось даже над южными равнинами. Миттен подряд три раза тряхануло так, что завалило старые шахты. Многие усмотрели в этом знак скорого второго пришествия Йехи и принялись ждать Вельтгерихт.