Онлайн книга «Вербы Вавилона»
|
Шемхет почувствовала, что ее загнали в угол, но слова Валтасара были так искусны, так безупречно вежливы, так почтительны, что она не нашлась, как отказать. Но переодеваясь, ощутила внутри тревогу и страх перед Валтасаром. Он был очень силен в том, в чем она сильна не была: он умел говорить, казаться, вертеть смыслами, и Шемхет чувствовала себя беспомощной перед таким оружием. Беспомощной и беззащитной. Она велела себе держаться от него подальше весь вечер, пока не прибудет Набонид. Когда она вышла из комнаты, рабыня проводила ее обратно к Валтасару. Во дворе собралось очень много людей, преимущественно мужчин. Они провожали Шемхет взглядами, и она поправила накидку. Ей казалось, что ткань такая тонкая, что тело просвечивает сквозь нее, и потому все смотрят. Но это было не так, конечно, – просто в свете факелов золотые нити пылали особенно ярко. Валтасар сказал: — Господа, у нас сегодня чудесная гостья! Моя двоюродная сестра, царевна Шемхет! Он взял ее под руку и шепнул ей на ухо: — Теперь не только мне, но всем видно, какая ты красавица. Он провел ее по двору, словно она была его невестой. Он раскланивался со всеми, а Шемхет замедляла шаг и все хотела спрятаться у него за спиной: немыслимым ей казалось, чтобы ее запомнили и узнали. Наконец, как только они отошли от последних гостей, Шемхет остановилась и сказала сухо: — Я выполнила твою просьбу: я пришла на пир. Где Набонид? — Отец пожалует позже. Но я хотел сделать тебе приятное, неужели тебе не нравится мой подарок? Шемхет промедлила с ответом, и он продолжил: — Повеселись пока! У жриц жизнь скучная. К тому же ты обещала мне спеть. Шемхет кивнула, и он ее оставил. Она огляделась по сторонам. Хотела подойти к женщинам – с ними она чувствовала себя увереннее. Но женщин почти не было, а те, что были… Улыбались раскрашенными лицами, звенели золотыми браслетами и были скорее раздеты, чем одеты. Сидели рядом с мужчинами, касаясь бедрами их бедер, или вовсе у них на коленях. Шемхет отошла поближе к стене, сложила руки на груди, пытаясь отгородиться ото всего, и какое-то время это помогало. Начали вносить новые блюда: финики, рыбу, дичь. Пиво, финиковое вино и дорогое виноградное. Люди пили и пили, и лица их становились все краснее, а глаза все безумнее. Шемхет следила за ними с любопытством: новый мир открылся ей, совсем непривычный и чуждый, но словно ставящий под сомнение ее однообразную, смиренную жизнь в трудах и служении. Оказывается, можно и вот так. Музыка играла все громче, люди танцевали, ей предлагали то кубок вина, то невероятные кушанья на золотых тарелках. Шемхет от всего отказывалась, но каждый отказ давался все труднее и труднее. В конце концов, откуда-то вынырнул Валтасар. Глаза у него пылали, он если и был хмелен, то лишь самую малость. И он показался Шемхет почему-то очень красивым. — Тебе не весело? – печально спросил он, и Шемхет попыталась его заверить, что нет, с ней все хорошо. — Возьми, вот, – сказал Валтасар и протянул кубок. – Это редчайшее вино из гранатовых зерен. Шемхет замерла, а он сказал: — Да ну что будет с тобой? Пей! Тогда она протянула руки, чтобы взять кубок, но Валтасар переплел свои пальцы с ее и сам напоил ее красным терпким вином. Часть пролилась на подбородок, часть закапала накидку. Пятно побурело, словно старая кровь. |