Книга Вербы Вавилона, страница 64 – Мария Воробьи

Валтасар прислал за ней крытую повозку. Шемхет села, задернув занавески, чтобы никакой любопытный и осторожный взгляд не увидел ее лица. Но они колыхались на ветру, тонкие, легкие, и Шемхет натянула на голову накидку, чтобы скрыться, и случайный порыв ветра, поднявший занавески, не выдал бы ее.

Ехали долго – Валтасар устраивал прием не в самом Вавилоне, а в своем доме за городскими стенами. У их семьи было несколько таких домов. По обычаю, их обставляли проще, чем городские, – дом вне стен не будут защищать от вражеского войска и разграбления. Зато такие дома прекрасно подходили для тайных свиданий, деликатных дел, пиров во время голода…

«Он брат Арана. Он внук Адды-гупи», – говорила себе Шемхет. Сама себя успокаивала. Сама себе верила.

Повозка остановилась. Шемхет вышла из нее прямо к ступенькам дома, покрытого белой штукатуркой. Дом был большой, высокий, в три этажа: два глиняных, а верхний – деревянный. Позволить себе столько дерева могли только очень богатые люди.

Вокруг дома были высажены фруктовые деревья. Совсем черные в ночи, они терлись друг о друга кронами, словно кошки. Площадку перед домом освещали факелы, в неровном свете которых Шемхет увидела коней, рабов, повозки: их оказалось намного больше, чем она думала увидеть.

Шемхет поднялась по ступенькам, и раб-привратник с поклоном пропустил ее вперед. Омывая руки в сосуде, который по обыкновению стоял у самого входа, Шемхет разглядывала цветные изразцы на стенах. Некоторые были защитными амулетами, да такой тонкой работы, какую Шемхет встречала редко.

Другой раб провел ее дальше, во внутренний двор, в самое сердце дома. Здесь росли финиковые пальмы – высокие, с толстыми стволами. Двор был ярко освещен: пылали факелы, пылал огонь в большой печи, главном очаге дома. Несколько рабынь жарили на нем мясо. С левой стороны двора был бассейн, а вокруг него стояли изящные столы, ломившиеся от яств.

Шемхет и сглотнула, и вздрогнула, глядя на них: в то время, как город… но ей хотелось, правда хотелось есть!.. Она поскорее отвела глаза.

Валтасар встретил ее очень нежно, подошел к ней близко, и на лице его были только забота и доброта. Казалось, что злость и насмешка, которые Шемхет сначала почуяла, которые тяжело ее оскорбили, только примерещились ей. Теперь он был обходителен, любезен, смотрел на нее, как на единственного дорогого и близкого друга. И Шемхет почему-то захотелось ему понравиться… Даже не так: ей захотелось, чтобы он в ней не разочаровался.

— Ну что же ты не нарядилась, – негромко сказал Валтасар. – Как обычная дочь писца. Но у меня есть для тебя подарок.

Он махнул рабу, и тот с поклоном подал ему тонкую накидку, шитую золотыми нитями, украшенную по краям длинной бахромой. Нити основы были разных цветов, среди них попадались и красные. Накидка красиво блестела в свете факелов. В другой руке раб держал тунику, такой же тонкой работы.

— Надень их, – попросил Валтасар, очень ласково улыбаясь. – Вон там есть комната, где ты можешь переодеться. Это мой подарок тебе.

Шемхет неловко начала:

— Мне не пристало принимать…

Но Валтасар перебил ее:

— Глупости! Или мы не родня? Я же тебе двоюродный брат по матери, ведь моя мать – одна из дочерей великого царя Навуходоносора, Кашшая! В наших жилах течет золотая царская кровь. Видишь, у меня такая же бахрома, я нарочно повелел сшить именно так. Мы прежде почти не общались, но сестрица… Надень мой подарок, не отказывай мне, не обижай меня, ведь я родня тебе.