Книга Чудовища на Полынной улице, страница 94 – Ольга Болдырева, Анна Сешт, Татьяна Ван, и др.

Тогда отрубленные пальцы мои ожили и превратились в тюленей. Я оттолкнулась от дна, я плыла выше, все выше, и наконец преодолела границу воды и воздуха, и вырвалась наверх. То был единственный раз, когда я смогла подняться из глубин, после того как умерла.

Я поднялась, высокая, словно гора, и видела, как от голода страдают люди, потому что год был неурожайный и рыба ушла в глубину, а на оленей напал мор.

Я видела мою семью, моих братьев, моего отца – уже старого, седого и слепого. Узловатыми пальцами он лепил из снега фигурки для внуков и грелся, сидя на солнце. Братья были уже совсем взрослые, в том возрасте, в каком был отец, когда убил меня. Они голодали. Я видела это. А еще я видела людей-псов. Их из пяти осталось только двое, и один из них – черный. Шерсть его поседела и почти полностью приросла, но он так и не стал собакой. Он был совсем тощий, не такой, каким он меня оставил.

Я долго-долго смотрела на них. Я думала о том, что могло бы укротить мой голод тогда, но, хотя я получила знания, они не дали мне чуткости сердца, благодаря которой я могла бы угадать, что нужно сделать, чтобы избавиться от наваждения. Сейчас было уже поздно – для меня. Но не поздно – для них.

Потом я сказала одно слово, и тюлени – мои пальцы, – ставшие к тому времени бесчисленными, широкой рекой поплыли к тем местам, где была моя семья, где был человек-пес, где были другие люди. Некоторое время я смотрела на то, как ослабевшими руками люди поднимали гарпуны, как на лицах появилась серая, недоверчивая надежда. Но тюленей было так много, что люди уже перестали бояться промаха.

Их ждал пир.

Я отвернулась от них. Золотое солнце, яркое, словно на юге, слепило даже мои бессмертные глаза. Я долго смотрела на него. Слезы текли по моим щекам, но я не утирала их. Потом я оглянулась в последний раз на живых и дорогих мне когда-то людей.

И навеки ушла в глубину.

Италия, 2023 год.

Поезд ехал почти бесшумно, уши слегка закладывало от скорости, как при взлете самолета. Заказчик оплатил Сальвато́ре место в вагоне бизнес-класса с широкими кожаными креслами, розетками и ланчем, который принесла симпатичная проводница в красной униформе. Правда, лазанья в пластиковом контейнере осталась нетронутой: аппетит провалился примерно туда же, куда и сам Сальваторе ночью во сне. В бездну. Внутри нарастало странное волнение, а мысли пролетали так же быстро, как оливковые деревья за окном. Глаза щурились из-за света беспощадного июльского солнца, волосы слегка завились от пота, клетчатая рубашка с коротким рукавом липла к телу.

Сальваторе крутил в голове сон, который мучал его стабильно раз в год: часовня, винтовая лестница, ведущая на вершину башни, грубые высокие ступени, неровная каменная кладка, узкие окна без стекол и ощущение животного страха под лопатками. Гнетущее чувство торопило его выше и выше, точно кто-то преследовал, но стоило обернуться – никого. В тенях на стене скрывалось нечто мрачное, злое, он ощущал это нутром и бежал как можно быстрее. Забравшись на самый верх, он протягивал руки к морскому соленому ветру, пытался разбежаться, прицелиться поточнее, чтобы миновать кусок берега и нырнуть в темную воду. Но каждый раз тени оказывались сильнее. Мучали, изводили его, не давали разбежаться как следует, и вместо прохладного моря он летел в пустоту. А затем просыпался. В холодном поту, среди мокрых простыней, с липким ощущением ужаса и соленым привкусом во рту.