Книга Чудовища на Полынной улице, страница 170 – Ольга Болдырева, Анна Сешт, Татьяна Ван, и др.

— Колдун из хунну не был завоевателем. Он искал место, где небо касается земли. И нашел в ее глазах.

Перед внутренним взором Алины студия медленно преображалась: стены покрывались петроглифами, часть которых изображала две фигуры. Встречу, пламя страсти, разделенное на двоих колдовство… Выставленный свет мерцал, словно шаманские костры.

«Это что, AR? Как они так сделали в реальном времени?!»

«Данила, ты красавчик!»

«Боже, я плачу…»

Губы Лины говорили о тайных свиданиях в священных рощах. О клятвах, скрепленных кровью, а не войной. Шаманка в ее сознании смеялась.

«Видишь? Они верят. Им не нужна правда о том, как я отравила священный родник старейшин сонными травами. Как открыла ему тайные тропы. Или как он подарил мне сердце вождя хунну в медном котле… Оставалось совсем немного, и мы могли бы править нашим объединенным народом…»

Прикосновение Данилы – чужое прикосновение – обжигало плечо. Под маской Лина чувствовала, как по лицу заструились слезы. Она видела его доспех, его ритуальный кинжал, выточенный из человеческой кости.

— Они поклялись найти друг друга, даже если ради этого придется сжечь миры. Иногда для этого просто нужно немного помощи…

В следующий миг Лина поняла, что отдаляется, перестает чувствовать собственное тело. Завыл ветер среди далеких скал над зеркалом озера, и в этом ветре ей слышалась погибельная колдовская песнь.

Белые гипсовые маски закружились в смертоносном вихре. Слова на забытом незнакомом языке проникали в ее разум, и она понимала скрытые смыслы.

«Мы пытались… пытались предупредить тебя…»

Скорбно улыбалось во тьме заброшенного разоренного кургана мертвое лицо стража, склонившегося над ней, понемногу рассыпающегося в прах.

«Не охранил… не уберег… Вырвались, прости…»

Ее грудь больше не могла сделать вдох, наполненная жжеными травами. Ее кости сожгли и сточили в пыль. Ее руки стали округлыми, сшитыми из шкур рукавами, и не было пальцев, чтобы ткать заклинания. Ее лицо стало гладкой выделанной кожей, и не было рта, чтобы закричать. Не было глаз, чтобы увидеть хотя бы проблеск.

В этом теле из шкур, сшитых прочными нитями из сухожилий, набитых зачарованными травами, были заключены они двое. И маска шаманки запечатывала их своим смертным покоем и спиральными узорами.

А где-то далеко, немыслимо далеко, двое других, освобожденные, праздновали свою новую обретенную жизнь.