Книга Чудовища на Полынной улице, страница 91 – Ольга Болдырева, Анна Сешт, Татьяна Ван, и др.

Я слышала это и думала, что они правы. Но голод заглушал все. Одной ночью я убила любимого отцовского оленя, и пила его кровь, и ела его сырого.

Нашли меня утром, замаранную кровью, завернутую в его шкуру. Брат за руку вытащил меня и подвел к отцу. Ноги мои подгибались, я упала на снег и села прямо перед родичами.

Это был олень отца, его любимый олень, самый сильный из нашего стада, которое теперь разбрелось, разбежалось по окрестностям, потому что слышало предсмертный крик своего вожака. Отец спросил:

— Седна, что ты наделала? Что ты делаешь, Седна?

— Я хочу есть, – сказала я.

— Когда это началось, дочка? С людей-псов? Тот человек-пес тебя проклял?

Я не отвечала. Я принюхивалась к тому, что сейчас варилось в котелке в яранге. Отец положил тяжелую руку мне на голову и снова спросил:

— Как это началось?

Его рука отвлекла меня, и я, подумав, сказала:

— Я съела прозрачную рыбу, рыбу-солнце. Она была такая вкусная! Я ела ее сырой и пила сок, что у нее вместо крови. Хорошо бы поймать еще одну. Я бы хотела съесть ее еще раз.

Отец убрал руку. Некоторое время он стоял, глядя на меня. Я уже оправилась после ночи на улице. Я думала о том, что именно готовит моя невестка. Да, рыбу, конечно, вкусный рыбный бульон, а еще она туда побросала корешков. Она наварила много, но я съем это одна. Я опять голодна.

Я слышала, как отец сказал брату:

— Бери сани, самых быстрых оленей и отправляйся к замерзшему озеру-слезе. Там в это время года стоит семья Касарюка. Прошлым летом с ними жил старик-шаман, что рассказывал нам о рыбе-солнце, помнишь? Пусть он поведает, как вылечить твою сестру. Езжай быстрее и быстрее возвращайся, если хочешь спасти ее.

Брат проворно побежал к саням. Он торопился, потому что любил меня. Они все любили меня. Только я больше не обращала на это внимания.

Отец спросил меня:

— А люди-псы – они знали о том, что ты съела прозрачную рыбу?

— А ты дашь мне рыбную похлебку?

— Дам. Ответь мне.

— Целиком?

— Нет, это на всю семью. Целиком не дам.

— Дай тогда двойную порцию, и я отвечу.

— Хорошо.

— Ты обещал, отец! Да, люди-псы знали. Черный человек-пес помог мне ее поймать.

Тут я поднялась и пошла в ярангу. Запах дразнил меня, меня влекло к нему, но что-то заставило оглянуться на тех, кто стоял за спиной.

Отец смотрел мне вслед. Его глаза, обычно черные, сейчас казались какими-то голубыми. Так бывает от горя. Я так подумала, но тут же забыла эту мысль.

Брат вернулся через четыре дня. Они о чем-то говорили с отцом, возбужденно, напряженно, но тихо, чтобы я не заметила. Я заметила, но мне было все равно. Мне улыбнулась удача. Я поймала утром зайчиху, удивительно жирную для конца зимы. Мои мысли занимала она одна. Я свернула ей голову и прикопала ее в ста шагах от яранги. Мне теперь казалось, что собаки ее разроют и съедят вместо меня. Мне было не до ссоры отца и братьев.

Так прошла еще неделя. Голод мой только усиливался. Я убила собаку. Я ела снег и землю. Я грызла кожаные ремни. Я жевала шерсть. Только проснувшись, я начинала плакать ледяными слезами. Я была голодна, даже когда ела, и голод мой все усиливался. Ночами мне снилось, что я велика, как гора, стою по пояс в воде и отламываю огромные куски суши. Я съедаю их вместе с находящимися на них оленями, зайцами, песцами и людьми. Вместе с санками и ярангами. Я ем и ем, ем и ем, и в конце концов не остается ничего, только бескрайный океан.