Онлайн книга «Ближние соседи»
|
— Подумать страшно, – продолжил он монолог, освежившись очередной стопкой, – телеграфисты бастуют! Что сегодня самое ценное в государстве? – спросил он у своего отражения в стекле буфета и подождал ответа, разглядывая красное лицо с растрёпанной эспаньолкой и повседневный тёмно-зелёный мундир без орденов и аксельбантов. Стекло молчало, поэтому ответил сам: – Самое ценное в государстве – связь! А связисты – против царя! Это как называется? Измена это называется, господа! Ну, ладно, требовали бы повышения жалованья – денег, понятно, всем не хватает, – но вам же понадобились гражданские права, неприкосновенность личности, свобода слова и совести! У самих совести нет, но свободу ей вынь да положь? А теперь и казакам всё это подавай! Всегда твердили: казаки – опора самодержавия! И где она, эта опора? Генерал открыл дверцу буфета. Увидев, что в графинчике осталось немного, глотнул прямо из горлышка, поперхнулся и минуты две выкашливал в носовой платок водку, попавшую не в то горло, а вместе с ней и свою злость. С водкой справился, а вот со злостью – нет. — Съезд надумали собрать! Наглецы! Знают, что у меня нет сейчас на них управы, что войска не вернулись, вот и распоясались. Ладно, ладно, проводите свой съезд, господа товарищи, потом с каждым разберёмся. Каждый своё получит по закону! Слышите? По закону его величества! Первый съезд Амурского войска открылся 15 декабря. Двадцать делегатов получили инструкцию, разработанную двумя неделями раньше в станице Екатерино-Никольской на окружном сходе. Инструкция содержала список требований, кстати, согласованных с требованиями бастующих почтово-телеграфных служащих. На этом настоял Дмитрий Вагранов. Именно от связистов в инструкции попали политические формулировки, к которым большинство казаков относились равнодушно и даже насторожённо, совсем не так, как к вопросам их повседневной жизни и службы. Из-за них на заседаниях съезда было шумно, порою весело, порою возникали нешуточные перепалки, грозя перерасти в кулачные бои. Вагранову и Черныху приходилось вмешиваться и гасить страсти авторитетом представителей окружного революционного комитета. Между прочим, это Павел придумал назваться представителями, «для пущей важности», хотя были они рядовыми агитаторами. Казаки, однако, верили и относились к ним с уважением. Две недели съезда ушло на выработку двух постановлений: об изменении порядка несения воинской службы казаков и выполнения земских повинностей. Зато 29 декабря оба постановления подписали все двадцать делегатов. Павел, не скрывая, гордился, что многие пункты постановления об отказе от земских повинностей формулировал именно он. Дмитрий не возражал, признавая, что Черных как-никак с детства знал эти нужды. И наконец, 4 января 1906 года съезд принял, может быть, самое важное на тот исторический момент постановление – о создании в области новой власти, без которой первые два во многом теряли смысл. Оно даже в простом чтении звучало весомо и многозначительно: «Мы, нижеподписавшиеся делегаты от Амурского казачьего войска… постановили следующее: события последнего времени, нарушив порядок государственной и общественной жизни, остановили и расстроили вконец и жизнь нашей окраины. За отсутствием правомерного центрального органа в области насущные требования населения не могут быть проведены в жизнь, отчего ещё более усугубляется беспорядок общественной жизни нашей окраины, ввиду этого было бы крайне желательно организовать в Амурской области Исполнительный комитет, облечённый доверием всего областного населения. Съезд войсковых делегатов предлагает городской Благовещенской думе взять на себя инициативу организации Областного исполнительного комитета, в состав которого бы вошли делегаты от казачьего населения, крестьянского и городского, выбранные на началах всеобщей, равной, прямой и тайной подачи голосов. Образованному таким образом Исполнительному комитету вверить управление всей областью до организации народного представительства в виде Учредительного собрания». |