Книга Бедная родственница, страница 108 – Лина Хост

Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то, о чём наверняка пожалел бы потом, но в этот момент краем глаза заметил движение внизу, в саду. Кто-то торопливо, почти бегом шёл по дорожке в сторону беседки.

Эндрю. Кажется, заблудился.

— Прости, — сказал Эдвин коротко, уже отступая от перил. — Мне нужно выйти.

И, не дожидаясь ответа, быстро спустился по ступеням в сад.

Разговор оставил во душе привкус чего-то неприятного, и Эдвин хотел только одного — чтобы этот вечер поскорее закончился.

В это время суток сад уже был темным. Фонари вдоль главной аллеи горели тускло, бросая на гравий неровные жёлтые пятна, а дальше, за живой изгородью, начиналась уже настоящая ночь.

Эндрю торопливо шёл впереди, чуть сутулясь, засунув руки в карманы сюртука. Его силуэт мелькал между кустами, то появляясь в свете фонаря, то снова исчезая. Шёл он к беседке, что стояла в дальнем конце сада, увитая плющом и почти невидимая в темноте.

Эдвин нахмурился, замедлив шаг.

Зачем Эндрю идёт туда? Мальчишка выглядел взволнованным ещё за ужином — краснел, отводил глаза, ронял приборы. Эдвин списывал это на юношескую неловкость, на неумение держаться в большом обществе. Но сейчас, глядя на его спину, на эту целеустремлённую, почти отчаянную походку, Эдвин вдруг подумал — нет, не подумал даже, а почувствовал, как холодная, неприятная догадка шевельнулась ледяной змеей под рёбрами.

Они назначили друг другу встречу. Элизабет и Эндрю. Тайно. В саду. Пока все остальные пьют шерри и обсуждают политику.

Мысль была настолько простой и настолько невыносимой, что Эдвин на мгновение остановился, сжав кулаки. Он заставил себя идти дальше, спокойно, как подобает хозяину дома, который просто вышел подышать воздухом и случайно забрёл в эту часть сада.

Беседка показалась из-за поворота и в этом Эдвин увидел две фигуры.

Элизабет — в своём вечернем платье, с наспех накинутой шалью, которая сползала с одного плеча. И рядом с ней — не Эндрю.

Фицуильям. Эдвин остановился. Мир вокруг на секунду замер, и всё — звуки, запахи, движение ветра — повисло в неподвижности.

Он подошёл к беседке спокойно, не повышая голоса, не ускоряя шага.

— Мисс Макгрегор, — произнёс он ровно, глядя на Элизабет и стараясь, чтобы голос звучал так же, как всегда — сдержанно, чуть отстранённо. — Становится прохладно. Вернитесь в дом.

Она посмотрела на него — одно мгновение, не больше — и в этом взгляде было столько всего: стыд, облегчение, страх, — что Эдвин едва удержался, чтобы не отвести глаза первым. Но удержался. И она, подхватив шаль обеими руками, быстро, почти бегом, вышла из беседки.

Эдвин проводил её взглядом, убедившись, что она идёт к дому, а не куда-то ещё в эту проклятую темноту. Потом повернулся к Эндрю, который стоял чуть поодаль, у входа в беседку, бледный и растерянный, с выражением человека, увидевшего то, чего видеть не хотел.

— Эндрю, — Эдвин положил ему руку на плечо, коротко, по-мужски, без лишних слов. — Идите в дом. Здесь холодно.

Мальчик — а он всё ещё был мальчиком, несмотря на свои двадцать с лишним лет — кивнул, не глядя Эдвину в глаза, и пошёл обратно по дорожке, загребая гравий носками ботинок.

Эдвин остался. Фицуильям стоял в беседке, выпрямившись, сложив руки за спиной — в позе человека, который считает себя оскорблённым.