Книга Она забыла, кто такая, страница 8 – Ева Гуревич

— Я историк, — ответила она. — Потому что наблюдать мне интереснее, чем участвовать.

— Не верю.

Это было сказано мягко, почти лениво.

— Вы меня совсем не знаете.

— Не нужно знать вас, чтобы это видеть, — ответил он.

— Что именно?

Он чуть наклонил голову.

— Вы из тех женщин, на которых все смотрят, когда они заходят в комнату. И замолкают, когда говорите вы.

Анна коротко и сухо рассмеялась.

— Это не так.

— Просто вы этого о себе еще не знаете. Но скоро поймете.

Анна не сразу нашлась с ответом. Сперва ей хотелось возразить, но что-то внутри очень хотело согласиться.

— Любите говорить загадками?

— Просто хорошо разбираюсь в людях, — ответил он легко.

Она опустила взгляд на письма, стараясь вернуть себе контроль.

— И что же ещё вы «видите»?

Он помедлил, будто взвешивая.

— Вы выбрали архив не потому, что вам интересно прошлое. А потому что боитесь познакомиться с собой настоящей.

Её пальцы замерли, а сердце забилось быстрее.

— А вы часто так разговариваете с малознакомыми женщинами? — спросила она, стараясь вернуть лёгкий тон.

— Нет.

— Почему же со мной решили попробовать?

Его взгляд потеплел едва заметно.

— Испытываю досаду, когда люди так безжалостно лгут сами себе.

Анна усмехнулась.

— Вы пытаетесь мне льстить?

— Я не выношу лести, — сказал он спокойно.

И именно в этой уверенности было что-то обезоруживающее. Она почувствовала, как сердце бьётся чуть быстрее. Слишком быстро для деловой беседы.

— Продолжайте, — сказал он. — Вы ближе, чем думаете.

И ушёл так же тихо, как появился — скользя через дверь, не издав ни звука.

Анна осталась стоять. Пульс бился под кожей, как пойманная птица. Она подняла ворот стальной рубашки к лицу и вдохнула. Она никогда не пользовалась парфюмом.

За три года в Петербурге Анна так и не привыкла, что билеты в общественном транспорте надо сохранять до конца поездки. В ее родном городе автобусов не было — только междугородний маршрут в областной центр. Там все было просто: заплатила водителю, смяла билет и бросила на дно сумки. В Петербурге из-за этой привычки Анна часто раздражала контролеров, пока искала в куче мусора нужную бумажку.

— Девушка, билетик, — раздалось сверху.

Рядом выросла приземистая фигура в багровой жилетке «Горэлектротранса» с черными пружинами вместо волос. Анна автоматически погрузила руку в сумку, вглубь рыхлого археологического слоя из чеков и фантиков. Привычным извиняющимся взглядом она смотрела на контролершу, но в этот раз грозные глаза Цербера вмиг наполнились благоговением на грани восторга.

— Вы… — мечтательно то ли спросила, то ли предположила контролерша.

— Я? — переспросила Анна.

— Представляете, только вчера взяли с супругом билеты на «Эолову арфу».

В подтверждение своего изумления (хоть и неясно, по какому поводу) она положила распахнутую ладонь на грудь, и Анна заметила крупные кольца с янтарем и яшмой, изящными и очевидно недешевыми. Да и сами пальцы были белыми едва тронутые возрастом, будто женщина не работала ни дня в своей жизни.

— Я вас поздравляю, — выдавила Анна с недоумением.

По крыше что-то громыхнуло, свет в салоне погас и через секунду загорелся вновь. Трамвай остановился.

— Приехали! — послышалось из кабины водителя.

Анна посмотрела в окно – ее остановка. Удачно. Снова повернулась к контролерше, чтобы продолжить беседу, но та уже растворилась в толпе пассажиров.