Книга Она забыла, кто такая, страница 1 – Ева Гуревич

Если вы проснулись с ощущением, будто ночью кто-то выгреб из камина пригоршню сажи и затолкал вам в горло — не ждите ничего хорошего ни от этого дня, ни от жизни вообще. Сказал бы кто-нибудь Анне эти слова, если бы только оставил невзначай записку на прикроватной тумбе или подкинул письмо в ящик стола – она была бы хоть немного готова к тому, что произойдет с ней потом. Впрочем, ее предупреждали, хоть и сильно позже. Но в той точке времени, где оказалась Анна, прошлое и будущее жмутся друг к другу, как мокрые воробьи на медном проводе. Но кому есть дело до мокрых воробьев в мартовском Петербурге?

Анна села, глотнула воздух. Комната была темна и неподвижна, только телефон мигал слабым светом. На экране — 08:18. Осталось мало времени: умыться, влить в себя чашку кофе и бежать в архив.

На кухонном диване сопел бывший муж Юра. Жилистая нога с беспокойными кривыми пальцами торчала из-под пледа, загораживая вход, как шлагбаум. Анна по-хозяйски сложила ногу на диван и расправила на спящем скомканный в районе бедер плед. Юра завозился.

— Доброе утро, — проскрипел он, потирая глаза.

Анна засыпала зерна в кофемолку, просыпав горсть мимо чаши.

— Кому как, — вздохнула она и положила палец на кнопку. — Прости.

Кофемолка взвыла, как раненый зверь. Юра поморщился, но на лице Анны не дрогнул ни один мускул. Когда шоу ржавой пилы закончилось, она насыпала две ложки кофе в турку, снова просыпав небольшую горсть мимо. Поставила на плиту, повернула рычаг. Конфорка зацокала и вспыхнула газовым пламенем. И только после этого она повернулась к Юре, который за это время успел пристроиться на подоконнике рядом с диваном и прикурить тонкий «Некст».

Кофемолка взвыла, как раненый зверь. Юра поморщился, но на лице Анны не дрогнул ни один мускул. Когда шоу ржавой пилы закончилось, она насыпала две ложки кофе в турку, снова просыпав небольшую горсть мимо. Поставила на плиту, повернула рычаг. Конфорка зацокала и вспыхнула газовым пламенем. И только после этого она повернулась к Юре, который за это время успел пристроиться на подоконнике рядом с диваном и прикурить тонкий «Некст». Анна подошла и взяла из его рук сигарету.

— Тебе надо завязывать с курением на голодный желудок, — она затянулась и вернула сигарету обратно. — Прости меня, Юр. Что выдернула вчера. Со мной такое впервые. Я не знала, кому звонить. Если только в дурку.

Анна подошла и посмотрела в окно.

— Тебе надо завязывать с курением на голодный желудок, — она взяла из его рук сигарету, затянулась и вернула обратно. — Прости меня, Юр. Что выдернула вчера. Со мной такое впервые. Я не знала, кому звонить. Если только в дурку.

— Перестань, за ночные кошмары еще никого на учет не ставили, — он махнул рукой, подчеркивая обыденность истеричных всхлипов бывшей жены в трубке в два часа ночи.

— Меня пугает, что это длится уже третью ночь. И с каждым разом они все реальнее.

— Может это что-то вроде панических атак? Я слышал, сейчас такое у каждого второго. Кому-то же из нас они должны были достаться.

Анна улыбнулась и смерила Юру взглядом. Надпись на его черной футболке гласила:

The mountains are calling. And I must go.

Ей пришла мысль, что Юра никогда не был в горах. Кажется, он вообще никогда не был заграницей. Но при этом она не знает ни одного человека, кому эти слова подходили бы больше, чем ему.