Книга Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн, страница 48 – Виолетта Вейл

— Далеко не ходим, — предупредил Тирен. — Если наверху услышат, что мы тут шастали, Бренна с нас обоих шкуру снимет.

Мы спустились всего на несколько шагов, но даже этого хватило, чтобы воздух изменился. На стенах проступили старые вырезанные знаки, частично затёртые, частично уцелевшие. Не те резкие и холодные метки, что я видела в связи с канцелярией. Эти были другими. Круги, пересечения линий, чаши, открытые ладони. И в них не было ощущения насилия. Только порядок. Работа. Защита.

— Здесь чистили следы после ритуалов, — тихо сказал Тирен. — Не для того, чтобы спрятать преступление. А чтобы магическая грязь не ползла по дворцу дальше. Когда-то это была служба, а не наказание для девушек с ведром.

Я медленно провела пальцами над стеной, не касаясь камня. Холодок был мягким, почти знакомым.

— Мара знала об этом?

— Думаю, чувствовала. Не знала бы — не полезла бы туда, куда полезла в ту ночь. — Он взглянул на меня искоса. — И ты тоже не просто так чувствуешь.

Я не успела ответить. В проходе впереди мелькнуло что-то светлое. Не человек. Отблеск. Я шагнула ближе — и увидела небольшую комнату, почти нишу, где в стену была вмурована каменная чаша. Пустая. С трещиной по краю. А над ней — выцветший знак Хранительниц Порога, уже почти стёртый, но всё ещё различимый.

И в этот миг в голове вспыхнуло чужое.

Мара, совсем юная, касается той самой чаши дрожащими пальцами. Рядом стоит старая женщина в сером, с жёстким лицом и тёплыми глазами. «Запоминай, девочка, — говорит она. — Пыль бывает разная. И не всякую можно смыть водой». Потом — ладонь старухи на голове Мары, запах трав и золы, и тихое: «Если придут те, кто хочет стереть не грязь, а правду, не дай им взять тебя живой».

Я резко втянула воздух. Тирен тут же обернулся.

— Что?

— Здесь была учительница, — выдохнула я. — У Мары. Старая женщина. Она знала. Она учила её.

Лицо Тирена стало совсем неподвижным.

— Значит, Бресса всё-таки успела передать хоть что-то.

— Бресса?

— Последняя, кто ещё помнил старый порядок. Для дворца — просто старая уборщица, которая умерла три зимы назад. Для тех, кто знал, — намного больше.

У меня по коже пробежали мурашки. Значит, Мара не сама собой научилась читать следы. Значит, это было не случайным талантом, а остатком настоящей линии. Забытой. Почти уничтоженной. Спрятанной под серыми передниками и ведрами.

Я сделала ещё шаг, и под ногой хрустнуло что-то тонкое. Мы оба опустили взгляды. На пыльном полу лежал маленький обрывок ткани — тёмной, с серебряной прошивкой по краю. Совсем свежий по сравнению со всем остальным.

Тирен наклонился первым, поднял обрывок и нахмурился.

— Этого здесь не было.

У меня внутри всё похолодело.

— Значит, кто-то проходил здесь недавно.

— Значит, — мрачно подтвердил Тирен, — старые ходы нашли не только мы.

Снаружи, за стеной кладовой, глухо ударила дверь и послышались голоса. Совсем близко. Чужие.

Тирен резко спрятал лоскут в ладонь и кивнул на проход:

— Назад. Быстро.

Мы успели закрыть дверцу, вернуть шкаф на место и схватить корзину как раз в тот момент, когда в кладовую вошли двое мужчин в серых канцелярских мантиях. Один из них был тем самым, с тремя переплетёнными линиями на рукаве. Второй — моложе, с пустым, внимательным лицом и взглядом, который слишком долго задержался на мне.