Книга Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн, страница 32 – Виолетта Вейл

У меня перехватило дыхание.

— Не подходи ближе, — сказал Кайрен, даже не оборачиваясь. — И не трогай ничего руками.

— Я выгляжу настолько глупо?

— Пока — нет. Я бы хотел это сохранить.

Он отступил на шаг. Стекло потемнело, а потом, наоборот, начало светлеть изнутри. Но вместо моего отражения в нём проступила зеркальная галерея. Та самая. Только не нынешняя — другая. Более старая, ещё не перестроенная. Шире. Холоднее. И с большим количеством зеркал по обеим сторонам.

Я вцепилась пальцами в край стула.

— Что это?

— Остаточный отпечаток. Зеркала иногда лучше людей запоминают тех, кто перед ними лжёт.

— Удобная особенность.

— Поэтому их и не любят.

В отражении по галерее кто-то шёл. Сначала только тень, потом фигура стала чётче. Женщина. Высокая, стройная, в тёмном платье, лицо скрыто вуалью. Она двигалась быстро, но без суеты, как человек, привыкший быть уверенным в каждом шаге. За ней, чуть отставая, следовал мужчина в светлом форменном камзоле Зеркальной канцелярии. У его пояса что-то поблёскивало — связка тонких ключей или инструментов.

Я почувствовала, как холод внутри становится резче.

— Я её не вижу лица, — прошептала я.

— И не должна, — ответил Кайрен. — Смотри дальше.

Женщина остановилась у одного из зеркал. Мужчина что-то сказал, но звука не было. Она резко повернулась к нему — и хотя я не слышала слов, я почему-то сразу поняла: она не просит. Приказывает. Мужчина подчинился, поднял руку, и поверхность зеркала перед ними вспыхнула серебром. На секунду в стекле проступило другое лицо. Женское. Испуганное. Совсем юное.

Я подалась вперёд.

— Это… одна из пропавших?

— Возможно.

В зеркале девушка билась, как птица в стекло, но не могла вырваться. Мужчина в светлом держал печать. Женщина в вуали смотрела, не двигаясь. Потом отражение пошло рябью, и всё затянуло туманом.

У меня заледенели пальцы.

— Что они сделали?

— То, что здесь называли очищением следа, — произнёс Кайрен слишком спокойно. — Только следом в таких случаях считалась не грязь на полу.

Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд.

— Вы знали.

— Да.

— И ничего не сделали?

Он повернулся ко мне так медленно, что я успела пожалеть о сказанном, но отступать уже было поздно.

— Если бы я мог останавливать всё одним знанием, дворец давно был бы другим, — произнёс Кайрен тихо. — Не путай отсутствие мгновенной победы с бездействием.

Мне стало стыдно. Но только на секунду. Потому что за стыдом пришло другое — злость. На дворец. На зеркала. На женщин в вуалях. На мужчин, которые держат печати. На мир, где уборщиц можно превращать в «след», который нужно стереть.

— Это была Дана? — спросила я.

— Не уверен. — Он посмотрел на зеркало. — Но теперь хотя бы ясно, что исчезновения из западного крыла не были случайностью.

— И вы привели меня сюда, чтобы я это увидела?

— Нет. Я привёл тебя сюда, чтобы понять, как именно ты видишь.

Он снова подошёл к зеркалу и коснулся рамы. Изображение погасло. Комната вновь стала просто комнатой — холодной, старой и слишком тихой.

— Ты не просто улавливаешь запах или остаток пепла, — сказал Кайрен. — Ты считываешь привязку. След не отдельно от предмета, а след как часть действия. Это бывает редко.

— У кого?

— У тех, кого давно уже не существует. Или почти не существует.