Книга Мы, которых не было, страница 112 – Хелен Либерти

Михаила Игоревича давно нет в живых. Бизнес, который он передал Саше, только вырос, и, по логике, угрозы Алексея уже не должны работать. Все-таки пять лет прошло.

— Саш, ты хотел со мной поговорить, — говорю я как можно увереннее, хотя лекарства еще тянут вниз, и голос слегка плывет.

— Да, но я не уверен, что сейчас подходящее время.

— А мне кажется, лучше момента не будет, — отвечаю и провожу ладонью по его щеке, давая понять, что готова.

— Хорошо.

Саша прикрывает глаза и едва заметно касается губами моей ладони. В груди у него рождается тихое довольное урчание, и я невольно улыбаюсь. Кот. Самый настоящий. Опасный, хитрый — и при этом ласковый.

Он нехотя отпускает мою руку, и я сразу чувствую, как уходит тепло. Саша встает, подходит к тумбочке, берет пульт и нажимает кнопки. Кровать медленно поднимается, переводя меня в полусидячее положение.

Саша кладет пульт обратно, возвращается и садится на стул рядом с моей кроватью.

— Расскажи, что произошло в тот день, когда ты решила исчезнуть.

— Не знаю, с чего начать, — выдыхаю я, собираясь с мыслями

— Давай с самого начала.

— Это произошло за две недели до того, как я написала тебе, — начинаю. Каждое слово дается тяжело, возвращаться в тот день совсем не хочется. — В день экзамена по биологии.

— Милен, продолжай.

— Только не перебивай, мне правда сложно говорить.

Он кивает.

— Когда я сдала экзамен, пошла прогуляться по скверу. Настроение было хорошее, я гуляла, ела мороженое, думала, как скоро уеду и начну новую жизнь. А потом ко мне подошел мужчина.

Картинка того дня всплывает перед глазами слишком четко. В груди неприятно тянет, в горле мгновенно пересыхает.

— Он сказал, что я должна прекратить с тобой любое общение. Потому что из-за меня ты можешь не выполнить свой долг перед отцом. А если я не послушаюсь — пострадает моя семья. У него были видео с моим братом и родителями… Он сказал, что одно его слово — и с ними может произойти «несчастный случай».

Голос ломается. Дальше говорить не получается. Слезы текут сами, плечи начинают дрожать от тихих, болезненных всхлипов. Саша крепче сжимает мою руку, а второй ладонью аккуратно стирает слезы с моего лица.

— Тише, — шепчет он.

— У меня не было выбора… — выдавливаю я сквозь всхлипы.

— Кто это был?

— Тебе не понравится мой ответ.

— Я спрашиваю еще раз. Кто это был? — говорит он уже жестче.

Видно, что Саша уже догадывается.

— Алексей… Алексей Сафронов, — тихо произношу я и закрываю глаза.

Саша резко встает, отталкивает стул — тот с грохотом падает. Он отходит к окну, упирается ладонями в подоконник, напряженно смотрит в темноту. Плечи у него каменеют, челюсть сжимается.

— И еще он сказал… — голос снова предает меня, но я заставляю себя продолжить. — Сказал, что я для тебя никто. Что у тебя есть невеста, что это все — просто игра, и я… просто игрушка.

Атмосфера в палате накаляется до предела. Саша буквально кипит от сдерживаемой ярости — плечи напряжены, взгляд темный, а вокруг него будто сгущается грозовая туча.

— Он тебе это сказал?

Я киваю, не открывая глаз. Грохот привлекает медсестру, она заходит в палату, смотрит на нас и на перевернутый стул.

— Все в порядке, — бросает он ровно, но в этом тоне нет ни капли спокойствия. — Задел случайно.

Она кивает и выходит.