Книга Мы, которых не было, страница 111 – Хелен Либерти

— Не переживай, не трогал я его, — отвечает он.

— Хорошо, — опускаю глаза на свои руки, начинаю перебирать пальцами и сама не понимаю, почему так себя веду, почему молчу, как застенчивая девчонка, которая впервые осталась с парнем наедине.

— Можешь сказать спасибо Даше и Кириллу. Они мне помешали, а то я бы прибил этого гада на месте.

— Даша здесь? И кто такой Кирилл? — спрашиваю, снова поднимая на него взгляд.

— Нет, они уехали, Антона нужно было кормить и укладывать спать.

— И Дашка спокойно поехала вместе с сыном и с незнакомым парнем в одной машине? — смотрю на него с подозрением, потому что Даша избегает незнакомцев, особенно мужчин, но по какой причине, я не знаю.

— Кирилл мой друг и партнер, — спокойно отвечает Соколов. — Мы вместе с самого раннего детства. Он Дашку, с пеленок знает.

На секунду задумываюсь и вспоминаю парня, который был рядом с Сашей в кофейне. Значит, это и есть Кирилл.

— Понятно.

И снова тишина. Тянется, давит. Хотя, о чем нам вообще говорить, я даже не понимаю. Я ему все уже сказала в кафе. Зачем он приехал…

Да потому что любит тебя, дура, и никуда он не денется. Расскажи правду и позволь ему тебя защитить…

— Зелено… — он хочет произнести прозвище, которое дал мне тогда, но сейчас не тот момент.

— Саш, не называй меня так, — резко перебиваю его.

— Почему? — спрашивает он.

— Пока не надо. — он молча кивает.

— Что говорят врачи? — спрашиваю, стараюсь звучать спокойно.

— Твой врач сказал, что у тебя была паническая атака, — отвечает он. — Сильный стресс, организм не выдержал и отключился. Тебе вкололи успокоительное, чтобы привести нервную систему в порядок. Утром должны выписать.

— Хорошо.

Он кивает и продолжает водить своим мозолистым пальцем по моей руке.

Такое простое, почти невинное прикосновение — его пальцы слегка касаются моей руки, — а по телу уже разливается тепло. Оно проникает глубже и цепляет где-то в самой груди.

Странно… Даже тогда, когда между нами были только сообщения, он умел вызывать во мне это чувство. А сейчас, когда он сидит рядом, все ощущается в разы сильнее. Будто каждый нерв проснулся и тянется к нему.

В палате тихо, слышно только наше дыхание и мерное капание капельницы, но мне кажется, что мое сердце стучит оглушительно громко — так сильно, что вот-вот услышит весь этаж.

Мы оба молчим. Каждый в своих мыслях.

Я чувствую, что Саша хочет что-то сказать, но не решается. Он не смотрит на меня, ждет, что я сама скажу ему уйти. И, наверное, это было бы правильно.

Но я не хочу, чтобы он уходил.

Эта мысль дергается, цепляется за ребра и не дает отпустить. Сказать или промолчать. Оставить все как есть или снова вскрыть это и пережить заново.

Я уже знаю, чем это закончится. Стоит только начать — и назад дороги не будет. Дыхание сбивается, горло сжимает, тело само сопротивляется этому разговору. Проще промолчать. Сделать вид, что ничего нет.

Но с ним это не сработает.

Он не отпустит. Если не скажу сама — докопается, вытянет, соберет по кускам. Соколов отступил один раз, но второй… нет.

Я крепче переплетаю наши пальцы, пытаясь зацепиться хоть за что-то. Правда все равно выйдет наружу. Вопрос только — сейчас или позже. И, похоже, я уже сделала выбор.

Даже если мне снова станет плохо — меня откачают. Хотя, скорее всего, откачивать придется Соколова.