Книга Псевдоним «Эльза», страница 42 – Виктория Дьякова

— Мария Николаевна Шаховская? – Катя вдруг почувствовала такую резкую боль в теле, как будто её ударили ножом, она обернулась. – Вы сказали – Мария Николаевна Шаховская? – судорога сковала щеки, но она изо всех сил пыталась справиться с собой. – Это дом Шаховских, рядом?

— Да, так и есть, – ответила фермерша немного удивленно. – Князей Шаховских. Из Санкт-Петербурга. Они ж здесь давно жили, ещё до того, как революция в Петербурге случилась. Вот Мария Николаевна и приехала сюда, куда ж ей ещё ехать? – фермерша вздохнула. – В России-то всё отобрали у неё. А она больна очень. Операцию неудачную сделали, как она сама рассказывала. Ходить не может. Даже из дома выйти – никак. Оле ей кресло инвалидное соорудил и каждый день ездил, чтоб дом протопить, помочь по хозяйству. А муж у неё генерал, красивый такой, – сообщила фермерша, понизив голос. – Погиб. Оле портрет видел. Рамочка вся в драгоценных камнях, переливаются. Ну, Оле так рассказывал, – фермерша спохватилась. – И платила Мария Николаевна исправно. Грех было ей не помочь. Жалко её было очень. Ведь ни единого родственника на свете не осталось. Совсем одна-одинешенька. Да и сама того гляди на тот свет отправится. Искалеченная вся. Может, хоть на этот раз в Хельсинки вылечат её. Мы уж день и ночь молимся.

— Княжна Мария Николаевна Шаховская…

Катя пыталась застегнуть пуговицы на платье, но пальцы не слушались. От волнения её охватила дрожь, и никак не получалось справиться с ней. Фермерша поняла это по-своему.

— Отец, горячего питья принеси, – крикнула она мужу в сени. – Озябла гостья наша. Брусники да клюквы разомни в кипяток, да ягод можжевеловых добавь, а то как бы не заболела, не приведи господь, – добавила она озабоченно.

— Сейчас, сейчас несу, – пробормотал недовольно Оле. – То пошёл вон, то неси скорее…

— А соседка ваша, княжна Шаховская, она как выглядела?

Катя буквально выдавила из себя вопрос. Нет, она не могла поверить в то, что услышала. Это было невероятно. Это ошибка – не может быть. Или Бог всё-таки есть? Он их помиловал, её саму и Гришу…

Она помнила этот день прекрасно. Это был второй день после их венчания. В Ростове, перед тем как дивизия выдвинулась в Царицын, Грицу передали в штабе письмо. Он прочитал его в саду губернаторского дома, где им любезно предоставили комнаты, и побелел, пробежав глазами строчки. Она качалась в гамаке, не спуская с него глаз, и вскочила, едва заметив, как изменилось его лицо.

— Что случилось? От кого это письмо? – спрашивала она, заглядывая ему в глаза, он не смотрел на неё.

— Ничего, не волнуйся, всё хорошо, – он с нежностью поцеловал её, но голос был глух. Больше ничего не сказав, ушёл в дом. Уже после его гибели она нашла это письмо от великой княгини Марии Павловны из Парижа. В нём сообщалось, что, получив известие в расторжении помолвки, бывшая невеста князя Белозёрского княжна Мария Николаевна Шаховская покончила с собой, выстрелив из трофейного пистолета деда в рот. «Не знаю, простит ли Вам, Григорий Александрович, Господь Ваш грех, – писала князю великая княгиня, – молитесь. Мы все скорбим. Это огромное горе. Огромная несправедливость». Через полтора месяца Катя узнала, что Гриц был убит в атаке. От горя она потеряла ребёнка, зачатого после свадьбы. Она осталась совершенно одна, вся жизнь покатилась под откос.