Книга Псевдоним «Эльза», страница 40 – Виктория Дьякова

* * *

Поезд сбавил ход и остановился – в чистом поле. Отбросив журнал, Екатерина Белозёрская наклонилась к окну, отдернула занавеску – всё белым-бело. Вьюга вихрится, ничего не видно. В коридоре слышались голоса – пассажиры выходили из купе, громко переговаривались.

— Оставайтесь в вагоне, господа! Остановка!

По коридору прошел проводник. Он объявлял по-фински и по-немецки.

— Спокойствие, господа! Не волнуйтесь! Вынужденная остановка!

— Сколько будем стоять? – спросил кто-то.

— Не могу знать. Сами видите, пути занесло, дальше двигаться просто опасно. Будем стоять, пока не расчистят путь.

— А когда это будет?

— Никто не знает.

«Никто не знает, – Катя повторила про себя. – Ясно. Поезд может простоять сутки, пока утихнет буря. А я должна быть в Хельсинки максимум сегодня ночью. Завтра, скорее всего, объявят войну. Надо деблокировать Ярцева до официального сообщения. Иначе финны его просто не выпустят. Объявление войны развяжет им руки».

Она сдернула с вешалки белое шерстяное пальто с пышным воротником из чёрно-бурой лисицы, поправив перед зеркалом шляпку с вуалью, – чтоб держалась крепче, – взяла ридикюль. Отодвинув дверь, вышла в коридор – здесь было полно народу. Мужчины дымили сигарами, обсуждая ситуацию. Дамы нервно щебетали, кто-то плакал.

— Мы на грани войны, если Советы нападут, а мы застряли здесь, – возмущался кто-то с затаенным страхом. – Это просто безобразие.

— Кого винить? – возражали ему. – Господа Бога. Ну, не повезло.

— Нет, войны не будет. Сталин не решится, – успокаивали то ли соседа, то ли самих себя.

— Чай, извольте чай! – снова послышался голос проводника.

— Позвольте, позвольте, – Катя протиснулась к нему. – Скажите, какая ближайшая станция? – спросила она по-немецки.

— Коувола, – ответил он. – Аккуратно, мадам, аккуратно, – и налил чай в чашку, протянутую бледной от страха юной особой с пышным кружевным воротником на платье. – Не обожгитесь, мадам. Не волнуйтесь. Всё будет хорошо.

— А сколько до Коуволы? – спросила Катя, раздумывая.

— Ну, ещё порядочно, – проводник пожал плечами. – Верст с десяток будет, – ответил он по старинке, как в Российской империи, – а то и больше.

— Можно чаю, можно чаю ещё, – нервная барышня уже опорожнила чашку и снова протягивала её. – Будьте добры…

— Да, конечно, мадам, – тот налил чай, – не переживайте так. Успокойтесь.

— Ох, у меня голова кружится, – барышня прижала пальцы к вискам. – Эрнест, – окликнула своего спутника, – принесите нюхательную соль. От снегопада у меня головокружение.

— А если большевики сюда придут, в поезде есть оружие? – юноша лет шестнадцати, подскочив к проводнику, спросил совершенно серьёзно и ожидал ответа, покусывая губу.

— Нет, – тот ответил растерянно. – А зачем?

— Они же нас всех убьют, – взвизгнул юнец и исчез за спинами других пассажиров.

— Скажите, а в Коуволе можно нанять автомобиль? – спросила Катя, как только юнец скрылся.

— Нанять можно, – тот пожал плечами. – Да кто же повезет, в такую-то погоду? Дороги-то тоже все замело. Если только какой отчаянный найдется, да и то втридорога.

«Если пойду пешком вдоль железнодорожного полотна, часа через два, два с половиной дойду, по такой погоде максимум три, – размышляла Катя напряженно. – Деньги есть, водителя найду. К ночи буду в Хельсинки. Успею».