Онлайн книга «Псевдоним «Эльза»»
|
— Пропустите, пропустите! Приподняв ридикюль, она начала пробиваться к выходу. — Куда вы, мадам?! – крикнул ей вслед проводник. – В такую погоду вас заметет, собьетесь с пути. Куда ж в туфельках-то! — Она права, – завизжала за спиной девушка в кружевах. – Вот-вот придут большевики, надо бежать! — Сиди на месте, истеричка! – зло прикрикнул на неё её спутник. – Меня тошнит от твоей паники. * * * — Вы бы, барыня, дома сидели, а то в такую погодку, в туфельках, считай, что босиком, так и простудиться недолго. Вы присаживайтесь, присаживайтесь к печке, погреетесь. Пожилой фермер придвинул скамейку к огню, забрав промокшее насквозь пальто, набросил на плечи старый заячий тулуп. Екатерина Алексеевна прислонилась виском к теплому кирпичу, закрыла глаза, голова кружилась. Главное – чтобы снова не начался приступ. Сильные немецкие лекарства, которые ей доставили из Москвы по приказанию Берии, действовали. Больше она не чувствовала болей. Но кто знает, насколько надежно это действие? Организм привыкает – её предупреждали, злоупотреблять нельзя. Вот уж будь неладен этот буран! Проводник был прав. Затея её не удалась. Сильный ветер с мокрым снегом в лицо – ушла она недалеко. Сбилась с дороги. Только что вроде бы видела рельсы справа, а куда ни глянь – поле, слякоть, лес стеной. И хотя вьюга начала стихать, где теперь станция, как до неё добраться?! Всё, что попалось ей по пути, – это домик фермера у излучины реки, обсаженный старинными елями, да разрушенная барская усадьба неподалеку, на взгорке. Единственное, что успокаивало – поезд, скорее всего, стоял всё на том же месте, где она с него сошла. Так что, в сущности, она ничего не потеряла, ну кроме как собственные силы. Может быть, ещё отсюда доберётся быстрее до Коуволы, чем там пути расчистят. — У нас и переодеть кое-что найдется. Вы мокрую одежду-то снимайте, снимайте. Марта, неси! Фермер говорил по-немецки, правда, с ошибками, но она понимала. — Спасибо, спасибо, не нужно, – она попыталась отказаться. – Мне надо идти дальше. Мне надо в Хельсинки. Как отсюда до Хельсинки добраться? — Так вы погрейтесь, переоденьтесь, покушаете, я вас до станции потом и отвезу, – успокоил её фермер. – Буря-то стихает. Завтра и будете в Хельсинки. Куда ж торопиться? «Надо торопиться, – подумала Катя, – очень надо. Завтра будет поздно». — Вещи стираные все, вы возьмите, барыня. Жена фермера, худощавая, со слегка сгорбившейся от постоянной работы спиной, положила перед ней кружевное белье и бархатное темно-синее платье с вышивкой. — Ваш размер, подойдёт, – она окинула Катю взглядом. – Как на вас сшито. Ты бы отошел, – прикрикнула фермерша на мужа. – Не смущай, что стоишь тут? Обувку тоже подыщем, – добавила она ласково. – Не думаю, чтоб хозяйка возражала. — А кто хозяйка? Дочка ваша? – спросила Катя, чтобы поддержать разговор. — Дочек нет у меня, Бог не дал, – фермерша вздохнула. – Сыны, мужики одни. Да и то, подмога нужна в хозяйстве, сила, природа всё знает, как делает. А женятся, приведут девиц в дом, вот и дочки будут. — Приведут, коль сами с войны воротятся, – пробурчал недовольно фермер в сенях. – Вон чего делается-то в мире. — Помолчи, Оле, – прикрикнула на него жена. – Вещи эти хорошие, вы не сомневайтесь, – продолжала она объяснять Кате. – Не краденые. Не с мёртвой, упаси боже, – фермерша перекрестилась. – Это соседки нашей. Из того дома, что на пригорке стоит, у реки. За елками. Хозяйка-то сама сейчас тоже в Хельсинки уехала, лечиться. А вещи я у неё забрала, чтоб постирать. Да они все высохли уже. Хозяйка – такая же барыня, как вы, – продолжала фермерша, помогая Кате снять намокшее, прилипшее к телу платье. – Прежде она в столице, в Петербурге жила. Княжна. Мария Николаевна Шаховская. Не слыхали? Это их усадьба, там, на пригорке… |