Книга Горькое лекарство, страница 96 – Сара Парецки

— Должно быть, тебе нездоровится, дорогая. Впервые вижу, что ты легко обходишься без алкоголя.

— Благодарю вас, доктор. Весьма рада видеть, что вы обрели свойственный вам боевой дух.

Я не доела днем сыр по-деревенски, а потому позволила себе пиршество, фирменное блюдо ресторана – отбивную телятину с картошкой, обжаренной до хруста, но тающей во рту. Лотти заказала салат из омара и кофе.

Во время еды я посвятила ее в мои дневные изыскания.

— Как ты считаешь, могут они спрятать историю болезни, если на них заведено дело?

Лотти поджала губы:

— В принципе да. Но в каждом монастыре, то есть в клинике, свой устав. Мне не приходилось сталкиваться с юридической подоплекой, но я могу позвонить Максу Левенталю в «Бет-Изрейэль» и спросить его. Макс там заместитель директора.

Я поежилась.

— Главное, что мне нужно знать, если, например, я ударюсь в поиски истории болезни, где она может находиться? В архиве или, допустим, в сейфе Алана Хамфриса?

— Позвоню-ка я лучше Максу. И не тревожься. Скажу, что дело Консуэло интересует только меня.

Она пошла к телефону. Ей действительно настоятельно требовалось досье Консуэло. Обычно она встает на позиции высокой морали, если я веду расследование не совсем законным порядком. Ну а теперь, наоборот, сама просит и помогает... Я рассеянно заказала миндальный торт. Вернувшись, Лотти сообщила:

— Все законно. Они могут держать документы на замке. И вот я думаю, Вик, вряд ли ты сумеешь найти историю болезни, если она все еще хранится вместе с другими.

— Ну и что? Примусь за поиски в алфавитном порядке.

— Э-э, нет. В большинстве клиник истории болезни закодированы. Тебе необходимо знать, под каким номером пациент поступил в клинику. Искать надо по двум последним цифрам. Если ты не знаешь порядкового номера Консуэло, ничего не найдешь. Придется пересматривать всю картотеку, а на это уйдет уйма времени.

— Итак, какова все-таки рутина? Не заказывают же номера выборочно в компьютер? Значит, я должна проникнуть в систему. Найти сначала номер, затем раскусить систематику. Но, мне кажется, это займет больше времени, чем перебрать их вручную.

Она покачала головой:

— Ну что ж, Вик, похоже, ты уже все продумала. Поступай по своему усмотрению.

— Спасибо, Лотти. В моем шатком положении любой вотум доверия принимается с благодарностью.

Расплатившись, мы поехали в госпиталь. Лотти под свою ответственность провела меня к Контрерасу. Его голова была забинтована, но он бодро сидел на кровати и наслаждался бейсбольным матчем – «Кабсы» играли в Хьюстоне. Увидев меня, он широко заулыбался и вырубил «ящик».

— Какое счастье видеть тебя, куколка, среди всех этих безжизненных мумий. Это я тебе говорю... Как ты себя чувствуешь, моя красавица? Я дал маху, да? Ты оставила меня на страже, а я подкачал. Уж не этот ли доктор с анютиными глазками всему виной? Я подошла к постели и поцеловала его. – Вы не дали маху. Это я чувствую себя стервой из-за того, что вам так досталось при защите моего дома. Как вы сами-то себя чувствуете? Наверняка вам сделали череп из нержавеющей стали, когда вы уходили на пенсию. Два таких удара за две не дели, и живехонек, крепок, как дуб, даже не дрогнул!

Он засиял.

— Ну, все пустяки. Ты бы меня видела в пятьдесят восьмом... О-о... Мы тогда бастовали. Сейчас этого никто даже, и представить не может. К нам штрейкбрехеров подослали. Это я тебе говорю: Вторая мировая война меркнет. А ведь я побывал на острове Гуам. Сотрясение мозга – раз, нога сломана – два! И три ребра в придачу, а? Клара была уверена, что пришло время посмертную страховку получать... Лицо его несколько затуманилось: