Книга Горькое лекарство, страница 98 – Сара Парецки

Я подняла брови.

— Не очень-то шикарно вы выглядите, детектив. Хотите кофе?

— Еще как! Но только в том случае, если вы присягнете, что не вымыли чашку супом. – Он рухнул в кресло и отрывисто спросил: – Где вы были между одиннадцатью вечера и часом ночи сегодня?

— Начинаются любимые мною вопросы. Поди оправдайся без видимых причин.

Я подошла к холодильнику, чтобы извлечь хоть какую-то еду: безнадежно!

— Варшавски! Мне известно о том, как вы работали с лейтенантом Мэллори. Вы начинаете кривляться, а он пышет негодованием и принимается за пустые угрозы. Со мной такие номера не пройдут. Чертовски не хватает времени.

Я нашла банку с ягодами; они могли бы спасти мир, если бы у человечества вдруг кончились запасы пенициллина. Пришлось выбросить в мусорное ведро.

— Если у вас родилась в голове такая картина, то вы ничего не знаете о нашем действительном сотрудничестве с Мэллори. Вы, парни из полиции, имеете обыкновение наезжать покруче и сразу задавать вопросы. И что же? Некоторые дрожат от страха и отвечают, не зная, что имеют право не отвечать. А когда нарываетесь на человека, мало-мальски знакомого с юриспруденцией, приходите в ярость, потому что он осведомлен о своих правах... И если у вас имеются достаточно веские причины задавать мне подобные вопросы, то буду счастлива ответить. Знаю только, что мой бывший супруг пытается оклеветать меня. И вы ему в этом помогаете. Или вы сгораете от страсти ко мне и ревнуете меня – к моим поклонникам, коим я назначаю свидания? Он закрыл глаза, потер лоб, отхлебнул глоточек кофе. – Фабиано Эрнандеза застрелили сегодня ночью. Судмедэксперт считает, что это произошло в течение указанного мною промежутка времени. И я допрашиваю всех, у кого был зуб на этого маленького негодяя: где и чем они занимались в этот отрезок времени... Вы, например?

— А может, это кровавая бандитская разборка. Его передернуло:

— Кто знает, возможно. Хотя я так не считаю. Почерк не тот. Он был застрелен в упор, наповал, при выходе из бара, где он всегда околачивался. Стрелял знакомый. Это мог быть Серджио. Мы проверяем его... А возможно, братья скончавшейся Консуэло. Их мы тоже допрашиваем... Да и вы, Варшавски, не были с ним на дружеской ноге. Вот поэтому я и задаю все эти вопросы.

— Признаю. Каюсь. Взбешенная его преследованием доктора Хершель, я убила Фабиано. В надежде на то, что его семья не сможет продолжать судиться от его имени.

— Смейтесь, смейтесь, Варшавски. Кто-то же должен развлекаться, если прихлопнули панка и полиция валится с ног. Вы, например. Но если бы я действительно считал; что это дело ваших рук, мы бы сейчас беседовали не здесь, а в участке. И не за чашкой кофе. Кстати, кофе неплох.

— Мерси. Это по-венски... Послушайте, я была здесь. Спала. Конечно, хлипкое алиби, так как спала одна. Никто ко мне не приходил.

— Это вы-то?! Ранняя пташка? Как-то не соответствует вашему темпераменту.

— Как правило, да. Но из-за недавних стрессов я все никак не могла отоспаться. Свалилась в половине десятого и – до вашего звонка.

— У вас есть оружие? Какой системы?

— «Смит-и-вессон», калибр 9 миллиметров, полуавтоматический.

Он безмятежно посмотрел на меня.

— Я должен взглянуть.

— Только не говорите, зачем это вам. Догадываюсь. Фабиано был застрелен из такого же револьвера – «смит-и-вессон», 9 миллиметров, полуавтомат.