Книга Горькое лекарство, страница 45 – Сара Парецки

Я ухмыльнулась.

— Вы правы. Это не ваше дело. Один мой бывший клиент точил на меня зубы из-за старой обиды и нанес рану ножом. Это не имеет никакого отношения к Консуэло, а посему не заставляйте ваше сердце горевать обо мне.

Он был искренне удивлен:

— Я действительно выгляжу таким в ваших глазах? Слишком драматично отношусь к смерти пациента? Впрочем, может, так оно и есть. Но это – первая роженица, скончавшаяся за все время моей работы в «Дружбе-5»... Считается, что врачи легко к этому привыкают, а вот я – нет.

Он свернул к Белмонт-авеню...

Несколько кварталов мы проехали молча. Я чувствовала себя неловко после моих язвительных замечаний, а он, вероятно, все еще был погружен в думы о смерти Консуэло.

— Как она действительно умерла? Я имею в виду Консуэло, – спросила я.

— От сердечной недостаточности. Ее сердце просто перестало биться. Я был в это время дома. Мне позвонили, но к тому времени, когда я приехал, она была уже мертва. Вскоре подъехала доктор Хершель. Я живу в четверти часа езды от клиники.

— А разве вскрытия не было?

Он сделал гримасу.

— Было, было. Теперь уже вмешались власти графства, они тоже настаивают на отчете. Правда, администрация штата пока не в курсе... Я бы мог посвятить вас в детали, но они столь неприятны... Правда, косвенно они отражают причину остановки сердца. Какая жалость – молодая девушка... Я просто не понимаю. Возможно, причина – диабет...

Он покачал головой. Когда мы остановились у моего дома, он погладил рулевое колесо, помолчал, затем сказал:

— Я понимаю, что мы познакомились не при идеальных обстоятельствах, но мне хочется узнать вас поближе. Может быть, пообедаем вместе? Например, сегодня вечером? Я освобожусь после визита в центр и подхвачу вас здесь, скажем, в половине седьмого.

— Ну что ж, – легкомысленно откликнулась я. – Это было бы неплохо!

Осторожно, стараясь не зацепить колготки, я выбралась из машины. Мистер Контрерас не появился. Очевидно, занят своими помидорами. Ну и славно, проведу хоть пару минут в молчании. Зайдя в квартиру, я вытащила револьвер, положила его на комод и разделась до нижнего белья. Несмотря на то, что мой костюмчик был летний и легкий, револьвер сильно нагрелся.

Я улеглась на полу в гостиной, размышляя, какие следующие действия надлежит предпринять в расследовании смерти Малькольма. После субботней встречи с Серджио голова моя была в тумане от боли, обиды и снотворных. Зато теперь мне представилась наконец возможность мыслить четко и ясно.

Серджио был очаровательным социопатом, врагом общества. В восемнадцать лет, когда я защищала его в суде, он рассказывал ужасающие, омерзительные небылицы с огромной степенью убедительности. Хорошо, что у меня имелось подробное полицейское досье на него, иначе из-за его баек нас просто бы растерзали в судебном заседании. Он делал хорошую мину при плохой игре: втайне клокотал от ярости, когда я его о чем-нибудь расспрашивала. Он то и дело менял показания на ходу, и прошло немало времени, пока мы не выработали нечто, имеющее под собой основу, а именно то, что могло выдержать перекрестный допрос.

Серджио, без сомнения, был способен убить Малькольма ни за понюшку табаку, а потому приказал кому-нибудь из дружков убить Треджьера. Возможно, так он и сделал. Но не иначе как по просьбе Фабиано.