Книга Горькое лекарство, страница 33 – Сара Парецки

Я почувствовала покалывание в челюсти и на шее, но боль в руках, туго связанных за спиной, заглушала все другие болевые ощущения.

— Так вот, Варшавски. Чтобы я тебя больше не видел.

Серджио тяжело дышал, весь взмыленный.

Татуированный поставил меня на ноги, мы проделали весь изысканный ритуал открывания и закрывания дверей. Так, со связанными руками, меня вывели в прихожую, а из нее через входную дверь в дебри Уоштено.

Было далеко за полночь, когда я вошла в вестибюль моего дома. Кровь запеклась на лице и шее – добрый признак. Я знала, что должна заняться, как подобает, врачеванием ран, однако думала не столько о будущем шраме, сколько о том, чтобы летаргия свалила меня с ног. Все, что я хотела, – залечь в постель и никогда больше не вставать. Ничего-ничего не делать, даже не пытаться что-либо сделать.

Когда я поднималась по лестнице, отворилась дверь квартиры бельэтажа, Из нее вышел мистер Контрерас.

— А-а, это ты, наконец, моя дорогая. Вообрази, я уже раз двадцать подумывал, не, вызвать ли легавых.

— Ну, вряд ли они смогли бы что-нибудь для меня сделать, – сказала я и опять поплелась наверх.

— Ты ранена?! Как же это я сразу не заметил. Что они с тобой сотворили?

Он побежал за мной, я остановилась, поджидая его, рука рефлекторно трогала запекшуюся кровь.

— Да ничего особенного. Они в штаны напустили. Понимаете, все это довольно сложно объяснить. Один парень имел на меня зуб все эти годы. – Я хихикнула. – Все зависит от того, как взглянуть на то или иное событие. У каждого своя точка зрения. Я вытащила этого говнюка из большой неприятности. Ему грозил солидный срок. Я пересилила неприязнь к нему, отнеслась как к человеку. А он думал, что я его презираю и стараюсь засадить. Вот и все.

Мистер Контрерас пропустил все это мимо ушей.

— Сейчас отправим тебя к докторам. Не можешь же ты оставаться в таком виде. Ну-ка, идем ко мне. Одной тебе быть нельзя. О Господи, зачем я тянул время? Нужно было сразу вызвать полицейских, как только почуял неладное.

Его сильные пальцы вцепились в мою руку. Я проследовала за ним в его квартиру, забитую видавшей виды мебелью. На полу стоял сундучок – домашняя аптечка. Контрерас усадил меня в кресло горчичного цвета, что-то ворча сквозь зубы.

— Как же ты домой-то добралась в таком виде, куколка ты моя? Ну позвонила бы мне, я бы пошел вместо тебя...

Он провозился со снадобьями несколько минут, затем вернулся с одеялом и кружкой горячего молока.

— Понимаешь, я навидался всяких происшествий, когда был машинистом... Ну-ка согревайся. Отвезти тебя в больницу или вызвать врача на дом?

Я чувствовала себя далеко-далеко... Не могла ни отвечать, ни мыслить. Врач или больница? Какая разница, не хотелось ни того, ни другого. Я сжимала кружку дрожащими пальцами и молчала.

— Послушай, радость моя. – В его голосе звучала обида. – Конечно, я не такой сильный, как раньше. Ну не могу же я тебя нокаутировать и нести на себе. Тебе нужна помощь. Ну давай же, поговори со мной немного. Хочешь, я позову полицию? Я и так должен это сделать, зачем тебя спрашивать? Я должен их позвать.

Это меня чуть-чуть оживило.

— Нет, подождите, не зовите. Пока не зовите. Есть у меня врач. Позвоните ей, она приедет.

Я столько раз набирала номер Лотти, что знала его наизусть. Так почему же сейчас не могла вспомнить? Я нахмурилась, отчего челюсть заболела еще пуще. В конце концов беспомощно выговорила: