Книга Приказано убить, страница 94 – Сара Парецки

— Хорошо. Он сказал, что в четверг днем сидел дома, когда к нему постучался мужчина. Он впустил его. Мистер Хершель старый одинокий человек и охотно принимает посетителей, ни в чем их не подозревая. У него в квартире много ценных вещей, и это, видимо, не секрет. Во всяком случае, между ними началось что-то вроде борьбы – насколько восьмидесятидвухлетний старик может бороться с головорезом. У него на столе был очиститель для ювелирных изделий, что-то вроде кислоты, он плеснул ею в нападавшего, а затем получил удар ножом в грудь. Думаю, детали он может сообщить вам сам.

— Зачем он хотел вас видеть? – вставил Метцингер.

Мне очень хотелось домой, поэтому я не стала спорить.

— Я подруга его племянницы, доктора Хершель. Он знает меня через нее, знает, что я частный детектив. Пожилой человек предпочитает гбворить о своих проблемах со знакомым, чем проходить через формальные полицейские допросы.

Полицейский, прежде чем отпустить меня, настоял на том, чтобы я записала все, что ему рассказала, и подписалась под этим.

— И ваш телефон, пожалуйста. Номер, по которому вас можно найти.

Это напомнило мне, что я еще не связалась с телефонной компанией. Я дала рабочий телефон и ушла.

* * *

Когда я добралась до Иденс, движение уже стало оживленным. Значит, на пересечении с шоссе Кеннеди будет пробка. Я выехала на Петерсон и направила машину на юг по тихим улочкам в сторону Монтроуз. Было четверть седьмого, когда я оказалась, наконец, в своей квартире. Поставила будильник на семь, бросила у стены матрас и тут же заснула.

Когда зазвонил будильник, я долго не могла проснуться. Сначала мне показалось, что сейчас утро и я нахожусь в своей старой квартире на Холстед. Я выключила будильник и решила еще поспать. Тем не менее я успела обратить внимание на отсутствие журнального столика: чтобы выключить будильник, мне пришлось дотянуться до пола. Это окончательно разбудило меня, я поняла, где нахожусь и зачем мне надо вставать.

Я влетела в ванную, встала под прохладный душ и быстро надела новое бордовое платье. Переложила из чемодана в сумочку свою косметику, – натянула колготки и надела сапоги, сунула под мышку модельные туфли и помчалась к машине. У меня был выбор между курткой, которую я недавно купила, и чем-то, пропахшим дымом, – я выбрала куртку, по крайней мере, проверю, на что она годится.

Я опоздала в «Ганновер-Хаус» на двадцать минут и приехала одновременно с Филом. Он был слишком хорошо воспитан, чтобы косо посмотреть на мой наряд. Поцеловав меня в щеку, он взял меня под руку и повел в отель. Затем принял мою куртку и сапоги. Настоящий джентльмен.

Я накрасилась во время остановок на светофорах и, прежде чем выйти из машины, провела расческой по волосам. Вспомнив великого Бо Бруммела^[10], который сказал, что только неуверенные в себе люди прихорашиваются, приехав на вечеринку, я подавила желание поглядеться в огромные, от пола до потолка, зеркала в холле.

Стол был сервирован в Тридент-зале на четвертом этаже. Он вмещал двести человек, каждый из которых выложил сто долларов за удовольствие отобедать с архиепископом. У входа в зал высокая женщина в черном проверяла пригласительные билеты. Она приветствовала Фила по имени, ее худое кислое лицо расплылось в улыбке.

— Доктор Пасиорек, не так ли? Как, должно быть, гордятся вами ваши родители. А это ваша счастливая избранница?