Книга Приказано убить, страница 95 – Сара Парецки

Фил покраснел, неожиданно став действительно очень молодым.

— Нет-нет, Соня... Где наш столик?

Нас усадили за пятым столиком, в начале зала. Доктор и миссис Пасиорек сидели за главным столом вместе с О'Фаолином, Фарбером и другими именитыми католиками. Сесилия и ее муж Моррис оказались вместе с нами. Она была в черном вечернем платье, которое подчеркивало ее лишние двадцать фунтов веса и дряблые мышцы.

— Привет, Сесилия. Привет, Моррис, рада тебя видеть, – весело сказала я.

Сесилия холодно взглянула на меня, а Моррис встал, чтобы пожать мне руку. Безобидный брокер по продаже металлов, он не разделял семейной вражды по отношению к Агнес и ее друзьям.

За сто долларов нам подали похлебку из рыбы, моллюсков и овощей с томатным соусом. Наши соседи уже приступили к еде. Пока нам с Филом подавали еду, я изучала программу вечера. Собранные от обеда взносы пойдут на поддержку Ватикана, чье благосостояние пошатнулось из-за очередного экономического кризиса и падения лиры. Архиепископ О'Фаолин, глава финансового комитета Ватикана, собирался лично поблагодарить всех присутствующих за проявленную щедрость. После обеда и речей Фарбера и О'Фаолина, а также миссис Пасиорек, которая любезно согласилась организовать обед, будет прием с крепкими напитками в салоне Георга IV, примыкающем к нашему залу.

Толстый мужчина слева от меня взял второе пирожное из корзинки, но не предложил мне ни одного: приберегал для себя. Я спросила его, чем он занимается. Прежде, чем отправить в рот половину пирожного, мужчина коротко бросил:

— Страхованием.

— Невероятно! – воскликнула я. – Брокер или владелец компании?

Его жена, тощая, возбужденная женщина с гирляндой бриллиантов на шее, привалилась к нему.

— Гарольд – глава фирмы «Берхоп и Календс» в Чикаго.

— Как интересно! – воскликнула я.

«Берхоп и Календс» была крупной национальной брокерской фирмой, второй по значению после «Марш и Макленнан».

— А я сейчас работаю на страховую компанию. «Аякс». Как, по-вашему, если кто-то завладеет компанией, это отразится на делах?

— Не отразится, – пробормотал мужчина, наваливаясь дорогостоящим костюмом на только что принесенный салат.

Фил сжал мне локоть.

— Вик, не надо строить из себя бойскаута из предместья только потому, что я пригласил тебя на обед. Расскажи лучше, как ты жила все это время.

Я рассказала ему о пожаре. Он сморщился.

— Я был занят почти всю неделю. Даже газет не читал. Иногда мне кажется, если произойдет атомный взрыв, я узнаю об этом только по количеству раненых, поступающих в клинику.

— Но тебе нравится, чем ты занимаешься?

Его лицо прояснилось.

— Очень. Особенно исследовательская работа. Я занимаюсь эпилептиками в послеоперационный период – пытаюсь построить карту их нейронной деятельности.

Все-таки он еще слишком молод, чтобы увлечь необразованную аудиторию. Я слушала как можно внимательнее, больше увлеченная его энтузиазмом, чем тем, что он рассказывал. Поглощение жаркого из палтуса сопровождалось повествованием о том, как реагируют больные после операции на мозге, рыбу Фил проигнорировал – он чертил ручкой на салфетке какую-то диаграмму.

Сесилия несколько раз пыталась поймать его взгляд – она понимала, что рассказы о крови и операциях не очень подходящая тема для обеда, хотя большинство гостей обсуждали свои собственные проблемы: детей или только что приобретенные снегоочистительные машины.