Книга Приказано убить, страница 93 – Сара Парецки

— Что произошло? Я не знала о вашем объявлении до вчерашнего дня – у меня самой была сумасшедшая неделя. Вы все-таки сделали фальшивую акцию?

Он хихикнул.

— И очень неплохую, если можно так сказать. Акции «Ай-Би-Эм». Хорошая, солидная компания. Сто штук. Так вот, в прошлую среду я ее... нет, их... закончил. Извините, из-за ранения я плохо говорю по-английски.

Он замолчал, закрыл глаза и с минуту тяжело дышал. Жаль, что нельзя взять его за руку. Дружеское прикосновение принесло бы ему гораздо больше пользы, чем изоляция и стерильность.

Но вот пергаментные веки снова раскрылись.

— Затем, значит, я звоню одному знакомому. Кто это, тебе лучше не знать, моя дорогая племяшка. А он звонит своему знакомому, и так далее. И через неделю, в среду днем, звонят мне. Кто-то интересуется. Покупатель. Он приедет в четверг днем. Я быстро даю объявление в газете. Вот, а в четверг появляется этот человек. Я сразу определяю, что это не главный. По манерам видно – подчиненный. Как это у вас называется, «шестерка»?

— Да, «шестерка». Как он выглядел?

— Бандит. – Дядя Стефан с гордостью произнес это слово. – Около сорока. Крупный, но не жирный, понимаете? По национальности, похоже, хорват: тяжелая челюсть, густые брови. Он с тебя ростом, но не так красив. Может, на сто фунтов тяжелее.

Он снова остановился, чтобы отдышаться, и на мгновение закрыл глаза. Я исподтишка посмотрела на часы. Еще пять минут. Я не торопила его: это лишь сбило бы ход его мысли.

— Ну, тебя со мной не было, и я... и мне пришлось превратиться в хитрого детектива. Я ему говорю, что знаю о фальшивых акциях в монастыре и хочу пристроиться к этому дельцу.

Но мне надо знать, кто платит. Кто хозяин. Мы начинаем...э-э... драться. Он вырывает мои акции «Ай-Би-Эм», вашу акцию «Экорн» и говорит: «Ты слишком много знаешь для своего возраста!», достает нож, который я сразу заметил. А у меня под рукой была кислота, для вытравливания, понимаешь? Я плеснул ею, поэтому он чуть-чуть промахнулся, когда напал на меня.

Я засмеялась:

— Прекрасно. Когда выздоровеете, может, поступите в мое детективное агентство? Я никогда не нуждалась в партнере, но вы будете вносить в расследование некий шарм.

На его лице появилась слабая улыбка, он снова прикрыл глаза.

— Хорошая сделка, дорогая Виктория.

Мне пришлось напрячься, чтобы услышать его последние слова.

Ворвался доктор Метцингер:

— Вам пора уходить, мисс Варшавски.

Я поднялась:

— Когда будете говорить с полицией, опишите этого мужчину. Больше ничего не рассказывайте. Возможно, это обычное ограбление – ведь у вас в доме много серебра. И замолвите за меня словечко Лотти – она готова четвертовать меня.

Его глаза открылись, и он слабо подмигнул:

— Лотти всегда была своевольной, невыносимой девчонкой. Когда ей было шесть...

Доктор Метцингер прервал его:

— Теперь вам нужно отдохнуть. Расскажете об этом мисс Варшавски потом.

— А, очень хорошо. Только спроси ее о пони и маленьком замке на Клайнзее, – проговорил он, когда Метцингер выводил меня из палаты.

В коридоре меня остановил полицейский:

— Мне нужен полный отчет о вашем разговоре.

— Для чего? Для ваших мемуаров?

Полицейский схватил меня за руку.

— Мне приказано, если с ним кто-то будет разговаривать, выяснить, что он сказал.

Я вырвала руку.