Книга Слепая зона, страница 232 – Сара Парецки

— Этот мир несовершенен, – согласилась Лотти. – Ты ведь сама отказываешься от привлечения его к ответственности за причастность к преступлениям «Гант эдж». Это решило бы проблему.

Я сделала большой глоток из стакана.

— Нужно, чтобы Фейбиан продолжал работать – он должен платить за дневной пансион, школу, лечение и все прочее. Кроме того, у нас будет много проблем с арестом мушкетеров. Что ни говори, Фейбиан не был настоящим участником заговора, он просто проконсультировал сенатора по некоторым юридическим вопросам. Фейбиан указал на меня из простого подхалимства перед Гантнером. Он, конечно, знал, как приходят деньги, но не имел от этого ни цента: все, чего он добивался, – это должность федерального судьи.

Лотти предупредила меня, что утром я буду чувствовать себя отвратительно, если не перестану подливать себе виски, но в этот вечер я пила и не могла напиться: даже «Блэк лейбл» не мог отбить вкус Фейбиана у меня во рту.

Ева Кун и Нили были восхищены тем, как ловко я обработала Фейбиана. Но, разрешив проблемы Эмили, я впала в депрессию. Я написала заявление прокурору штата о нападении на меня Энтона в больнице. Я обивала пороги кабинетов федеральных чиновников, добиваясь решения проблемы нелегальных румынских рабочих и в то же время равнодушно удивлялась, почему люди из Департамента финансов не спрашивают меня о денежных махинациях «Хоум фри».

Почти ежедневно у меня появлялся Мюррей с бодрыми сообщениями об усилиях, предпринимаемых им для того, чтобы прижать к ногтю Гантнеров, старого и молодого. Он все старался подключить меня к своим расследованиям, но я чувствовала себя так, будто на меня напал москит размером с большой реактивный самолет. Почти все свое время я проводила с собаками на берегу озера.

От следственных мероприятий Мюррея все-таки была польза. Через день после нашей операции Мюррей побеседовал с людьми, которых знал в Федеральном авиационном управлении. Но там никто ничего не хотел рассказывать или объяснять. Однако еще через два дня Мюррей получил копию секретного журнала регистрации полетов над Северным Иллинойсом. Кто послал ее, к сожалению, осталось для нас тайной – диспетчеры являются федеральными служащими: если бы разгневанный сенатор узнал об этом, они остались бы без работы.

Спустя несколько дней после того, как Фейбиан послушно подписал наш контракт, я получила извещение от «Гант эдж» о судебном иске, в котором они требовали от меня возмещения ущерба за сгоревший самолет. Депрессия оказалась хорошей защитой – я не испугалась, как этого можно было ожидать. Я целый час изучала эту бумагу, а потом позвонила в чикагский офис Гантнера и попросила Эрика Бендела.

— Передайте от меня сообщение сенатору Гантнеру по поводу его судебного иска. – Я проигнорировала бездарные потуги Бендела сделать вид, будто он не понимает, почему я звоню. – Запомните, что я хочу сказать. Первое: если это был самолет «Гант эдж», то возникает ряд приводящих в тупик вопросов, почему самолет ввозил все эти деньги с Кайманов, не имея графика полета или какого-либо другого подтверждения чикагской Службы воздушного движения. Второе: у меня имеются списки всех реактивных самолетов, зарегистрированных воздушными службами в О'Харе и Авроре в ту ночь.