Книга Слепая зона, страница 146 – Сара Парецки

— Со мной все в порядке, Вик, правда. Но, пожалуй, я подожду тебя здесь.

Все мое тело ныло, словно я десять часов подряд занималась тяжелой работой. Как старуха, я села на задний борт и медленно спустила ноги. Едва я коснулась земли, как въехал автомобиль, старый синий «додж», из него вышли четверо мужчин и побежали в сторону фургона.

Я вскочила обратно в фургон, но прежде чем успела закричать или еще как-то предупредить, они уже запрыгнули на задний борт. Один из молодцов держал револьвер, у другого на лацкане пиджака неожиданно блеснул значок.

— Иммигранты, мальчики. Руки вперед, чтоб мы могли их видеть. Собираемся в приятное долгое путешествие. – Он повторил приказание по-румынски.

Фургон Иммиграционной службы стоял в начале аллеи. Агенты не слышали наши с Максом протесты, отказались также взглянуть на наши удостоверения личности. Они заталкивали нас в фургон так грубо, что я снова ударилась своей многострадальной головой о спинку сиденья. У меня закружилась голова, и я подумала, что теряю сознание. Чтобы не упасть в обморок, я до боли прикусила губу.

Фургон был рассчитан только на восемь человек. Нас, четырнадцать, утрамбовывали туда ногами и локтями. Меня запихнули в угол, а один из рабочих оказался у меня на коленях. Запах чеснока, пота и страха заполнил тесное пространство фургона.

Несмотря на то что на нас тоже были надеты наручники, рабочие решили, что это мы выдали их. Они изрыгали на нас ругательства всю дорогу до О'Харе. И хотя Макс отказался переводить, было нетрудно понять суть их брани.

Мы провели почти четыре часа в аэропорту, сперва в маленькой комнате с румынами, а потом в служебной комнате для протоколов – мы и охрана. Мой «смит-и-вессон» они конфисковали еще на стройке. Меня даже обыскали, чтобы убедиться, что я не прячу другого оружия. Муниципальные полицейские явно забавлялись, арестовывая меня по обвинению в уголовном преступлении с применением оружия и игнорируя мое разрешение на ношение оружия. Ни они, ни представители Иммиграционной службы и слушать не хотели, что мы с Максом – граждане Соединенных Штатов, а продолжали твердить, что мы украли водительские права и кредитные карточки. Они с удовольствием отправили бы нас в Бухарест, если бы сейчас был соответствующий рейс.

Все то время, пока мы находились вместе с румынами, усач продолжал свою тираду. Его товарищи уселись на пол, удрученно уставившись в никуда. Макс, совершенно сникший, в течение нескольких минут любезно старался переводить, но в конце концов сдался – он сказал, что их речь стала такой разговорной, что он не мог разобраться.

— Я мог бы дать общее представление, но мой словарь не достаточен для понимания некоторых событий, о которых они пытаются рассказать, – добавил он.

— Мой тоже, – сказала я огорченно, – и я порядком устала.

Был полдень, когда чиновники Иммиграционной службы наконец позволили мне позвонить Фримэну Картеру. Не благодаря моему красноречию, а из-за того, что сняли у нас отпечатки пальцев, и они полностью совпали с отпечатками частного детектива, зарегистрированного в полиции под моим именем и по моему адресу. Почему-то и это не убедило их. Хотя, скорее всего, они просто злились из-за того, что приходилось признать себя не правыми, похоже, им хотелось как следует помариновать нас здесь.