Книга Кровь и золото погон, страница 124 – Сергей Трифонов

Гуторов исчез в явном стремлении провести эту ночь достойно русскому боевому офицеру.

Она окончила петь и, высоко подняв голову, медленно подошла к столу. Павловский поднялся, щёлкнул каблуками и припал к её руке долгим нежным поцелуем. В этот момент высокий статный русский офицер в идеально сидевшем на нём мундире с орденами и грациозная блондинка оказались в перекрестье десятков завистливых взглядов. Все посетители ресторана глядели только на них.

Она провела рукой по золотому погону без звёзд на его плече.

— О! Вы уже полковник! Сколько же лет мы не виделись?

Павловский подставил ей стул, поразмыслив, ответил:

— Прошло много-много лет, без малого целых два года.

Они рассмеялись. Официант, быстро уяснив ситуацию, немедленно доставил серебряную вазу со льдом и шампанским, профессионально, без шума, откупорил бутылку и виртуозно наполнил бокалы.

Они чокнулись и отпили. Она сказала:

— В тот вечер, в Пскове, когда вам было особенно горько, мы даже не познакомились.

Павловский встал, вновь щёлкнул каблуками, представился:

— Полковник Павловский, Сергей Эдуардович.

— Ну что вы так церемонно, полковник? Ну, словно как на официальном приёме. — Она одарила его нежной улыбкой и положила свою руку на его. — Меня зовут Евой. По отцу я полька. По материнской линии намешано столько всего, что и не знаю… — Она рассмеялась. — Там и русские корни, и немецкая кровь, и французская, и даже шведская. Отец был прекрасным скрипачом в филармоническом оркестре Вильно. Он умер от сердечного приступа. Прямо во время концерта в Вене за три года до войны. Мама происходила из семьи обедневших курляндских дворян. Она скончалась от туберкулёза в шестнадцатом году. Расскажи мне о себе, — она легко и непринуждённо перешла на «ты».

Павловский кратко, опустив детали военной поры, поведал о себе, о родных, о Новгороде. Ему вдруг показалось, что они с Евой знакомы вечность. Ушли в забытьё все женщины, которые любили его и которых любил он. Перед ним была она — красивая и очень желанная.

А потом была ночь любви. Любви горячей, страстной и безрассудной. Утомлённые, они лежали и молчали. Она, положив свою голову на его плечо, спросила:

— Через сколько лет мы вновь увидимся, Серж? И увидимся ли?

Он долго молчал. Ему хотелось, чтобы эта ночь не прекращалась. Он боялся потерять эту женщину.

— Ева, я не знаю, когда мы вновь встретимся. Но я очень хочу этой встречи, буду помнить тебя всегда и стремиться к тебе. Прошу: дождись меня. Давай назначим место, куда бы я мог тебе писать, отправлять деньги, вернуться.

Она написала адрес в старом Вильно.

— Улица Пилес. Внизу кондитерская, на втором этаже наша квартирка. Вход со двора.

По приказу польского верховного главнокомандования 29 июня 1920 года дивизия генерала Булак-Балаховича выступила на фронт и завязала бои с частями Красной армии. На следующий день она нанесла тяжелое поражение красным в районе Славечна; 3 июля балаховцы атаковали Веледники и захватили штаб расквартированной там бригады.

Пехотные полки дивизии фронтально двигались вперёд, громя и окружая выбившиеся из сил в ходе Варшавского наступления красные части. Но кавалерию Булак-Балахович использовал с умом, применяя излюбленную им тактику партизанской войны. Так, 2 августа он приказал Павловскому со своим полком на левом фланге дивизии прорвать фронт красных и устроить погром в их тылу. Сам же генерал со своим личным эскадроном и двумя эскадронами из полка его брата Юзефа внезапно оторвался от главных сил дивизии, прорвал оборону противника на правом фланге и пошел гулять по красным тылам.