Книга Кровь и золото погон, страница 125 – Сергей Трифонов

Этот рейд конного полка Павловского по тылам Красной армии стал одной из самых мрачных страниц Гражданской войны, написанных кровью. Сколько красноармейцев полегло под шашками белых, никто не считал. Тысячи трупов остались лежать на полях, лугах, в лесах и болотах Белоруссии. Десятки сёл и деревень, показавшиеся Павловскому центрами сопротивления, вначале были разграблены, а затем сожжены дотла. Особенно те, где преобладало еврейское население. Мужиков, отказавшихся служить белым, нещадно рубили шашками, патроны берегли. Насиловали девушек, молодых и зрелых женщин, и девочек тоже. В этой дьявольской вакханалии особо отличались донские казаки есаула Тимофеева.

— Никого не жалеть, станишники, — рычал есаул, — за поруганную казачью честь, за горе наше, за пропитанную кровью землю Донскую!

Командир полка на всё закрывал глаза. Его люди в знак благодарности, словно татаро-монгольские воины хана Батыя, порешили десятину награбленного отдавать командиру. Подхорунжий Хлебов строго следил за тем, чтобы в этой десятине преобладали драгоценные камни, золотые изделия и монеты, оклады икон… Бандитствовавшее воинство резало скот, птицу, уводило лошадей. На привалах за ночь съедали по два быка и три-четыре кабана, зажаренных на вертеле. Самогон лился ручьём.

Не гнушался Павловский и плотскими утехами с простолюдинками, в том числе и еврейками. Урядники Фёдор Мокров и Матвей Хрущ доставляли в дом, где квартировал командир, на смотрины несколько женщин и девушек, Павловский приказывал их раздеть, внимательно осматривал, понравившихся велел мыть в бане и доставлять обратно. Остальных отдавал казакам на развлечение. Сопротивлявшихся нещадно секли плетьми, насиловали, затем резали, словно скотину.

Как-то Павловский заглянул вечером в избу, где ночевали поручик Дембовский и подпоручик Клёпин. Поручик совершенно голый сидел у стола и прихлёбывал из оловянной кружки самогон. Клёпин на топчане насиловал какую-то женщину. Павловский извинился и собрался было уйти, но Дембовский сказал:

— Останьтесь, господин полковник. Ну где ещё увидите такой синематограф? Вживую, так сказать. Иные, знаете ли, ощущения.

Павловский остался. Клёпов, завершив свои манипуляции, присоединился к офицерам, налил себе самогону. Павловский спросил Дембовского:

— Вы же, поручик, родовой шляхтич, эстет. Не смущаетесь совокупляться с крестьянками?

— Нет, господин полковник, не смущаюсь. И дело даже не в цинизме, а в рациональности. С паненками возиться надо, а тут — делай, что хочешь.

Варшавское сражение, практически уже проигранное Красной армией, входило в завершающуюся стадию. У поляков иссякли резервы, и польский Генштаб решил использовать дивизию Булак-Балаховича в качестве ударной силы. В ночь на 15 августа генерал получил приказ о наступлении в направлении Пухачув — Влодава. До 7 сентября дивизия очищала от красных населённые пункты в районе Влодавы; 23 августа балаховцы нанесли внезапный удар по позициям красных, захватив два орудия и много пленных; 27 августа они выбили противника из Персепы, а 10 сентября при удачной атаке на Смоляры балаховцы взяли 300 пленных; 15 сентября они захватили Камень Коширский, пленив более 1000 красноармейцев и отбив до 500 обозов.

В ночь на 22 сентября конный полк Павловского атаковал Любешов и наголову разбил 88-й полк Красной армии, захватив 400 пленных с полковым обозом. Затем, 27 сентября, зайдя в тыл частям Красной армии, полк при поддержке пехотной дивизии внезапным ударом взял Пинск. Здесь был захвачен штаб 4-й армии красных, а командира 143-й бригады красных Оскара Калниньша в бою зарубили казаки.