Книга Под крылом чёрного ворона, страница 68 – Иван Цуприков

И почувствовал Михаил дрожь в пояснице волнами, идущую то к затылку, то скатывающуюся назад к тазу. Расслабил спину, толщина дерева позволяла это сделать, прикрыл глаза и почувствовал, насколько уставшим сейчас было его тело. Да, он прекрасно понимал, что здесь он не должен был сейчас останавливаться, стоит сделать это позже, у разваленной избы, как говорил Чиж. Вот найти бы ее еще.

…Кувшин, стоящий на столе, привлек его внимание. Подошел к нему и замер. До самых краев он был наполнен зеленым пузырящимся соком. Одна капля, стекающая по стенке сосуда, была клейкой и на вкус очень приятной, аж слюнки потекли. Приложился губами к его горлышку и сделал небольшой глоток. Этот напиток по вкусу напоминал персиковый кисель. Сделал еще один глоток, второй и припал губами к горлышку. Пил его и пил, только иногда отрываясь, чтобы отдышаться да глотнуть свежего воздуха. И заново припадал к горлышку кувшина, так и остававшегося наполненным до краев…

Проснувшись, потянулся. Хорошо отдохнул. С легкостью закинув на спину рюкзак, снова удивился, совсем недалеко, оказывается, от него было то место, к которому он шел, к остовам от избы, покрытым серебристым и зеленым мхом. Только в пять часов дня он должен отсюда отправиться дальше, повернувшись к солнцу левым плечом. Ну что ж, самое время перекусить и передохнуть. Взглянув на часы, снова удивился, до указанного времени оставалось всего восемнадцать минут.

2

Тяжесть рюкзака уже не стягивала мышцы плеч, не сгибала спину, такое впечатление создавалось, что он набит не консервами и патронами, флягой со спиртом, а бумагой, нет, даже ватой. Приснился же сон, будто сока соснового напился. А почему именно соснового – он вкусом или запахом отдавал персиком или хурмой. Нет, нет, не соком хурмы и персика, потому что цвет у него был зеленый, это, скорее всего, сок киви он пил. Удивительно, неужели во сне можно разобрать вкус и запах?

Бор, куда ни глянь, кругом бор. Сосна от сосны стоят в отдалении, белый мох на земле, словно неисправная лампа дневного света, «мерцает» то полосками пробившейся сквозь него зеленой травкой, то брусничником, то черничником, местами – цветущим багульником. А вот если смотреть далеко вперед, вместо горизонта, стена из серых стволов сосновых деревьев-солдатов, стоящих по стойке «смирно», идешь к которой, и она расступается перед тобой, открывая одну и ту же картину – деревья, а дальше – серый горизонт.

Сколько уже времени? Половина седьмого? Вот время бежит, и, что удивительно, за все время хода по бору, несмотря на свою полноту и тепло, он почти не потел, только под мышками чуть-чуть. Да и воздух свежий, а ветра при этом не чувствуется. И снова удивительно. Хм.

А вот вывернутые сосны с корнями встречаются все чаще и чаще, хотя деревья здесь стоят несколько плотнее, чем там, откуда шел. Удивительно. А вон!

Михаил замер. Эта встреча была настолько неожиданной, и не только для него, а и для самой коровы-лосихи. Вскочила с земли и с испугу, оставив своего недавно родившегося теленка, отбежала в сторону. А лосенок не испугался человека-путника. Принюхивается к нему, вытягивая свой нос вперед, дергает головой, на маму и не смотрит. А-а, вот наконец он почувствовал что-то неладное, видно, мама кличет его. Но встать еще не может, пытается опереться на передние ноги, а задними оттолкнуться от земли у него еле-еле получается.