Книга Последнее слово шамана, страница 101 – Иван Цуприков

Степнов тоже замер, понимая, что любое его движение вспугнет птицу, а упустить ее так не хотелось. И в то же время Михаил прекрасно помнил и предупреждение Виктора: не стрелять. Выстрел может подсказать молодчикам Свалова, где они находятся.

А солнышко все ниже и ниже опускалось к земле, вот-вот наступит вечер. Каждая минута для него сейчас была дорога, так как он пообещал Муравьеву наловить, если удастся, рыбы. И вот минута за минутой уходят безвозвратно, сокращая последний час дня, а он замер, как истукан, и наблюдает за стоящим в траве глухарем.

И вот наконец птица двинулась… в его сторону. Вернее, к берегу реки. Сначала держала голову вверху, не спуская глаз со Степнова, потом, сделав с испугу несколько быстрых шагов из-за резкого крика белок, снова остановилась, теперь уже позабыв о Михаиле, смотрела на бегающих над ним по веткам зверьков.

Но и это не давало возможности Михаилу сделать и шага к ружью. Крепко сжимая в руке удочку, он напрягся всем телом. Степнов прекрасно понимал, что чем-то сейчас ему нужно поступиться: птицей или рыбалкой. А что ему даст этот глухарь, в которого стрелять нельзя, чтобы не поднять шума, об этом Виктор его предупредил? Остаться без рыбы. Значит…

Белки с сильными криками спустились по стволу сосны на землю и, подняв хвосты, закрутились в своем быстром хороводе вокруг глухаря, пытаясь догнать друг дружку. Птица, испугавшись их, кинулась бежать в сторону Михаила. Это было так неожиданно для Степнова, что он, открыв рот, смотрел на быстро приближающуюся к нему огромную птицу. И, когда она оказалась совсем рядом с ним, резко упал на нее всем своим телом и придавил ее к земле.

Глухарь был тяжелым. Подняв его на вытянутой руке вверх, Михаил не мог насмотреться на этого огромного черного петуха, далеко не первогодка. Глотнув слюну, он взял ружье и пошел в сторону землянки. Сделав несколько шагов, обернулся, вспомнив о рыбке, подвешенной на ветке. Постояв несколько секунд, решил забрать ее с собою. Нельзя же добру пропадать.

3

— А рыба пропала, значит?! У-у-ух, – улыбается Виктор. – Это ее себе Хромая Белка забрал. У него зубов нет, одни обломыши. Мясо у глухаря твердое, у рыбы – мягкое. Вот он с тобой и обменялся.

— Хе, – не может поверить Муравьеву Михаил. – Так, не он, а белки его напугали, я же говорю тебе. Вокруг глухаря бегали, цивкали. И мне самому от этого не по себе было.

— Да, да. – Доставая из котелка кусок парящего мяса птицы, Виктор положил его в миску. – Кушай, выспаться нужно, а на голодный желудок это трудно. И еще, Мишенька. Ты мне тут не точи лясы. Этого глухаря он сам тебе привел, он знает, как птицу усыплять, знает ее говор. Это я тебе говорю.

— Хромая Белка – сын шамана и одной хантыйки. Жила она лет сто назад, а может, и больше. Тишка так говорит. А ему об этом его отец сказал, а отцу его – дед, а деду – его отец.

— Лет сорок, не больше тому мужику, кого я видел там, – вздохнул Михаил. – И сказки, Виктор, мне твои уже над-д-доели. Выдум-мываешь их на к-каждом шагу. Ты бы м-меня своему охотничьему делу лучше учил.

Виктор отодвинул палкой от костра недогоревшие большие головешки и полил их водой, но не сам костер. От них пошел белый и кислый дым и, попав в глаза Муравьеву, защипал их, и Степнов стал обтирать их ладонями.