Книга Последнее слово шамана, страница 104 – Иван Цуприков

Он был где-то рядом. Михаил слышал, как Муравьев, матерясь, что-то делал. Оказывается, пытался вытащить из пустого ствола дерева какую-то старую одежду. Наконец, ему это удалось сделать. Но возвращаться он не торопился.

«Значит, у него две трубы здесь стоит, – подумал Михаил, – чтобы течение воздуха в землянке было и она хорошо продувалась, как у меня в подвале».

Когда Виктор вернулся, Михаил предложил ему спать у костра.

— Не боишься? – поинтересовался Муравьев.

— Сам же говорил, что нас шаман охраняет.

— Судя по тому, что ты говоришь без запинки, это так.

— Хм. – Нащупав кору березы, Михаил зажег спичку и поднес ее к коре на уровне своего лица. – Неужели это его чары на меня действуют? – спросил.

— Не обожгись сейчас. – И Муравьев взял охапку мелких веток для растопки, положил их на мерцающие угли, оставшиеся от вечернего костра.

— Витя, так он что, не человек? – укладывая в ветки сильно разгоревшуюся кору, посмотрел на Муравьева Михаил.

— Шаман столетний. Так люди здесь о нем говорят.

— Столько живут?

— Сам об этом спроси у него, – отмахнулся Муравьев и положил на ворох разгорающихся веток еще одну небольшую их охапку.

Огонь затрещал. Быстро охватывая новые ветки и поедая, в буквальном смысле этого слова, на них кору, паутину, шишки, потом с хрустом их разжевывал.

— Осипцов! – громко сказал Михаил. – Осипцов Николай. Ты кто? Дух? Или человек? Если можно, приди к нам.

Виктор подложил в костер несколько толстых дровин и, усевшись рядом с Михаилом, не сводил глаз с огня.

— А ведь я точно его видел под елью.

— Мишенька, там, где ты рыбачил, елок нет. Там растут только сосны.

— Елка была, это я тебе говорю, уважаемый, Виктор Егорович, была, – повысил голос Степнов.

— Была, говоришь? Сейчас возьму фонарик, пойдем и посмотрим на твою елку…

То место от землянки было недалеко. Михаил хорошо помнил, как туда идти, и поэтому шел впереди, чтобы не дать возможности Виктору его обмануть и завести в другую сторону.

Удочку, которую он бросил на берегу реки, забыв даже смотать ее леску, нашел сразу. Повел лучом фонаря вправо от себя, где видел человека, разговаривающего с ним, и от удивления чуть не присвистнул: там ели не было.

— К-к-куд-да, к-к-к-ку-д-да он-на д-д-дел…

— Успокойся, успокойся, Мишенька. Он ушел, ушел.

— П-поч-ч-чему уш-шел?

— Дела, видно, непростые. Шаман, Мишенька, – это не просто человек земной, он, похоже, живет в нескольких мирах. Это мне кто-то говорил. Тем более Белка. Он – защитник этого места, выходит. Что-то здесь такое находится. Видно, то, что он должен защищать.

Михаил упал духом. Шел молча за Виктором, у костра залез в спальник и, не слушая успокаивающие слова Муравьева, погрузился в размышления.

Выскочившие из своей земляной конуры Амп с Воем подтверждали то, что здесь больше нет чар Хромой Белки.

«Чувствовал ли он их? – Михаил, пряча свое лицо от носа собаки, пытающейся лизнуть его, снова вернулся к мысли – ощущал ли он чары шамана. – Если я его видел под елкой, которой не было, это – чары. Да, да, это – чары. А вот каких-то других ощущений типа опьянения, прилива холода или тепла, какой-то свежести в воздухе нет, этого не было. Жаль, не успел с Виктором поговорить. Не раз хотелось поделиться с ним какими-то своими мыслями, но он этого остерегался, понимая, что не может выразить четкими словами свои мысли. Да и память, как назло, частенько играла с ним в прятки. Смотрит на дерево, а не может вспомнить, как оно называется. Не в том смысле, осина это или береза, хотя и это тоже присутствовало. Забывал, что это дерево и мог назвать его чем угодно, например водой, звездой, луной».