Книга Хозяйка гиблого поместья драконов, страница 24 – Лилия Тимолаева

Она сказала это ровно, но к концу голос всё же стал жёстче.

Не от желания победить. От усталости. От холода. От того, что за несколько часов её вырвали из прежней жизни, бросили в чужое тело, привезли в проклятое поместье, заперли внутри, познакомили с живым домом, тенями, тайными детьми и теперь ещё поставили перед мужчиной, который считал себя хозяином.

Хватит.

Севар Эйрен молчал.

Он смотрел на неё долго, слишком долго. В его взгляде не было ни восхищения, ни внезапной мягкости. Хорошо. Лада и не хотела, чтобы первый встреченный золотоглазый мужчина вдруг проникся к ней симпатией за три дерзкие фразы. В его взгляде было другое: тяжёлое недоверие человека, которого много раз предавали, и острое, почти звериное внимание.

— Дом не признаёт чужих, — наконец сказал он.

— Тогда, видимо, я не чужая.

— Вы Вейрхольд.

— Это имя тела, в котором я очнулась.

Слова вырвались прежде, чем она успела их остановить.

Хенна резко подняла голову. Брам нахмурился. Нисса медленно выглянула из-за его рукава. Севар не изменился в лице, но воздух вокруг него будто потемнел.

Лада поняла, что сказала слишком много.

Но отступать было поздно.

— Объяснять это я сейчас не буду, — добавила она. — Потому что сама не всё понимаю. И потому что ночь не лучшее время для больших признаний. Хотите считать меня Миранной Вейрхольд — считайте. Хотите считать самозванкой — пожалуйста. Но дом впустил меня, признал, зажёг очаг и принял первый приказ. Это факт. С фактами спорить можно, но пользы мало.

Севар медленно выпрямился.

Это движение стоило ему усилия. Лада заметила: как напряглись мышцы у рта, как он на секунду сильнее вцепился в перила, как глухо отозвался дом под ногами. Он был не слабым, нет. Но что-то удерживало его, выматывало, словно сама жизнь в этом доме давалась ему через сопротивление.

— Первый приказ, — повторил он.

— Держать стены до утра. Не пускать чужих. Своих не пугать без нужды. Огонь в кухне не гасить.

По холлу прошёл слабый, почти насмешливый скрип.

Лада подняла взгляд к потолку.

— Да, последнее особенно важно.

И тут Севар Эйрен неожиданно усмехнулся.

Усмешка вышла короткой, хриплой, без радости, но настоящей. Она тут же исчезла, однако на мгновение его лицо перестало быть каменной маской и стало лицом человека, который помнил, как звучит смех, хотя давно им не пользовался.

— Дом не любит, когда ему приказывают.

— Я тоже не люблю. Но нам обоим придётся привыкать.

— Вы говорите так, будто останетесь.

— Я уже осталась.

— Вы не понимаете, что это значит.

— Зато все вокруг с удовольствием повторяют мне эту фразу, не объясняя смысла. Начинает раздражать.

Его взгляд стал острее.

— Эйрен-Гард не выпускает тех, кого признаёт.

Слова прозвучали спокойно.

Слишком спокойно.

Лада почувствовала, как у неё внутри всё на миг похолодело сильнее, чем от северного двора. Нисса опустила глаза. Брам тяжело вздохнул. Хенна смотрела в сторону, будто эта правда была старой и всё равно каждый раз резала.

— Совсем? — спросила Лада.

— До закрытия долга.

— Какого?

Севар молчал.

Лада едва не рассмеялась, но сдержалась. Смех сейчас был бы не весёлым.

— Конечно. Ещё один человек, который умеет говорить половину.

— Остальное убивает быстрее.

— Незнание тоже.

Он посмотрел на неё так, будто хотел возразить, но в этот момент за стенами дома раздался протяжный, тонкий звук.