Книга Хозяйка гиблого поместья драконов, страница 19 – Лилия Тимолаева

Ветер прокатился по двору, взметнул полы её плаща, прошёлся по голым ветвям сада. На мгновение Ладе показалось, что дом молчит.

Потом где-то под землёй глухо, тяжело ударило.

Один раз.

Будто огромное сердце сделало первый, неохотный толчок.

Брам медленно снял с головы старую шапку.

Нисса прижалась к Ладе ближе.

На камнях у входа в кухонное крыло один за другим проступили золотые знаки — маленькие, тонкие, похожие на искры в трещинах. Они не складывались в герб полностью, но обозначали путь назад. Дом услышал. Или принял приказ. Или решил, что пока ему интересно.

Для начала этого хватало.

Внутрь они вошли уже другими.

Не победителями, нет. Побеждать было рано. Но когда Лада переступила порог кухни, отряхивая с плаща капли, она почувствовала: дом больше не просто держит её внутри. Он ждёт, что она начнёт действовать.

И она начала.

— Нисса, — сказала Лада, снимая мокрый плащ, — найди всё, что можно положить на стол без готовки. Хлеб, яблоки, крупяные лепёшки, если есть, хоть сухари. Брам, проверь ещё раз кухонный двор и вернись. Потом мне нужен список всех, кто живёт в доме, кто ушёл за последний месяц и что унесли. Не в общих словах, а поимённо и по вещам. Хенну надо позвать сюда.

Брам насторожился.

— Старая Хенна сама приходит, когда считает нужным.

— Сегодня она посчитает нужным, потому что я так сказала.

Нисса замерла у полки.

Брам прищурился.

— Хенна ключи держит.

— Прекрасно. Значит, ей тем более пора познакомиться с хозяйкой.

— Она не любит новых.

— А я не люблю, когда в моём доме есть человек с ключами, который прячется, пока ребёнок сидит под столом.

Сторож посмотрел на неё долго, тяжело. В его взгляде не было дерзости, скорее проверка. Он словно пытался понять, произнесены ли эти слова от испуга, от глупости или от той самой силы, которую дом иногда признаёт раньше людей.

Потом Брам кивнул.

— Позову.

Он ушёл, а Лада осталась в кухне с Ниссой и огнём. Девочка суетилась у полок, доставала глиняную миску, деревянную доску, сухие яблоки, половину чёрствой лепёшки, небольшой мешочек крупы, который тут же поставила обратно, будто боялась потратить лишнее. Лада заметила это, но не стала сразу комментировать. Сначала нужно было накормить страх хотя бы видом порядка.

Кухня постепенно оживала. Очаг горел ровнее, на стол легли тёплые блики, медный котёл уже не казался брошенным, а просто ждущим рук. За маленьким окном темнел двор, но теперь эта темнота была снаружи. Внутри пахло дымом, мокрой шерстью, сушёными яблоками и старым деревом. Никакой роскоши, никакого уюта в привычном смысле, но Лада вдруг поняла: именно здесь начнётся её власть.

Не с парадного зала. Не с герба. Не с серебристой двери на втором этаже.

С кухни.

С огня.

С того, что кто-то впервые за долгое время скажет: в этом доме больше нельзя бросать слабых и прикрываться проклятием.

— Нисса, — позвала она.

Девочка подняла голову.

— С сегодняшнего дня ты не прячешься под столом, если в дом входят чужие. Ты идёшь ко мне, к Браму или к Хенне. Если кто-то велит тебе молчать о важном — сначала думаешь, не опасно ли это для дома. Если опасно, говоришь мне. Понятно?

Нисса вцепилась пальцами в край доски.

— А если вы уйдёте?

Вопрос прозвучал так тихо, что Лада почти не услышала его за потрескиванием очага.