Книга Дракон отдал мое место другой, страница 134 – Виолетта Вейл

— Нет.

— Ложь.

— Ошибаетесь. Дело уже давно не только в нем. Дело в том, что вы решили, будто после всего я соглашусь стать прилично одетым придатком собственной утраты. Хранительницей северного края. Почти регентшей. Высокой женщиной без права на правду. Вы действительно не понимаете, насколько это унизительно?

— Многие посчитали бы это даром.

— Да. Особенно те, кто не знает, что вы пытаетесь заплатить этим за собственную подлость.

Нотариус наконец тихо кашлянул.

— Если леди не намерена принять предложение, возможно, стоит…

— Молчать, — сказала я и он замолчал.

Потом я повернулась к Иаре.

— А теперь я скажу вам то, что вы должны услышать очень ясно. Я не подпишу это. Ни сегодня. Ни завтра. Ни под давлением рода, ни под разговоры о крови и мире. И если вы еще раз попытаетесь предложить мне власть в обмен на то, чтобы я сама узаконила вашу ложь, я сделаю эту бумагу первым документом, который увидят не только внутренние линии, но и все внешние дома, которые вы так боитесь.

Вот теперь она действительно побледнела.

Не заметно для чужого глаза. Для моего — достаточно.

— Ты не посмеешь.

Я сложила бумагу вчетверо. Спокойно. Очень аккуратно. Потом положила ее обратно на стол.

— Посмею.

— Тогда ты утопишь и себя тоже.

— Нет. Я утоплю вашу версию “порядка”. Разницу мы, похоже, понимаем по-разному.

Повисла тишина.

Тяжелая. Почти густая. Такие паузы бывают, когда люди вдруг понимают: деньги, титулы и угроза большой войны не сработали. А значит, следующими останутся только открытые удары.

Иара выпрямилась.

— Ты думаешь, дом признает тебя, если ты будешь ломать его так безжалостно?

Я поднялась.

— Он уже признал. Именно поэтому вы здесь и сидите с нотариусом, а не с палачом.

Это ударило точно.

Потому что да. Если бы я была только истеричной бывшей невестой, меня бы не уговаривали так. Меня бы просто изолировали, купили, оклеветали или убрали. Нотариус в кедровом кабинете был самым честным доказательством того, насколько глубоко дом уже не может позволить себе обращаться со мной просто как с лишней женщиной.

— Разговор окончен, — сказала Иара.

— Для вас — возможно. Для меня он только начал приносить пользу.

Я развернулась к двери.

— Элинар.

Я остановилась.

— Что?

— Если ты не подпишешь сама, однажды тебе придется выбирать не между титулом и правдой, а между его жизнью и своей гордостью.

Медленно повернулась.

Вот оно.

Не деньги. Не власть. Настоящая монета этого дома всегда одна и та же. Жизнь мужчины как последний аргумент для женщины.

— Спасибо, — сказала я очень спокойно. — Теперь я точно знаю цену, до которой вы уже дошли.

И вышла.

В коридоре воздух показался острее, чем в кабинете. Я шла быстро, слишком быстро, потому что если бы остановилась, то, возможно, разбила бы о стену что-нибудь тяжелое просто ради звука. Мне предложили трон в обмен на удобное молчание. И не просто трон — умную, дорогую, почти достойную роль женщины, которая получает много, кроме главного, и потому должна еще благодарить за великодушие.

Смешно.

Почти красиво.

Отвратительно.

Когда я вернулась в покои, Нира увидела мое лицо и не спросила сразу. Только закрыла дверь плотнее.

— Ну?

Я бросила на стол копию документа, которую успела стащить под рукав, пока Иара смотрела не туда. Хорошая привычка — никогда не уходить с переговоров совсем с пустыми руками.