Книга Спор на любовь, страница 97 – Рия Адри

— А трещина?

— Старшие роды удерживали её сто лет.

Он не двинулся ближе. Только воздух между нами стал холоднее, плотнее, как перед грозовым ударом.

— Она растёт.

— Потому что ведьм снова привели внутрь.

Ложь.

Или удобная часть правды.

Я вспомнила видение: знак отсечения в трещине. Вороны, Рейды, Тарские. Не ведьмы раскололи Сердце. Старшие роды разрезали его, чтобы убрать ведьминскую линию, а потом веками удерживали повреждение силой.

— Нет, — сказала я. — Трещина растёт из-за отсечения. Вы вырезали из Сердца то, что должно было его стабилизировать.

Тарская посмотрела на меня уже без улыбки.

— Вы слишком быстро читаете.

— Да.

— Значит, нижний контур не ошибся.

Зеркало погасло.

В тот же миг архив ударил по нам печатью.

Не огнём, не штормом. Тишиной.

Все звуки пропали.

Я увидела, как ректор раскрывает рот, как Демьян бросается к старой двери, как Торн поднимает регистр, как Марьяна хватает меня за руку. Но не услышала ничего. Даже собственное дыхание исчезло.

Потом каменный пол под ногами стал прозрачным.

И внизу открылось Сердце.

Огромный тёмный кристалл, вокруг которого вращались три родовых кольца. Ворон. Рейд. Тарские. Между ними зияла трещина. В ней пульсировала грязно-золотая печать.

Оттуда вверх потянулись нити.

Ко мне.

Демьян ударил штормом по двери. Бесполезно. Печати родов держали архив изнутри. Ректор работал над центральной стеной, Торн пытался открыть регистр, но без звука даже заклинания шли хуже. Магия словно увязала в тишине.

Я посмотрела на свою руку.

Метка горела.

Серебряная граница вокруг ворона дрожала, но держалась.

Пока держалась.

Марьяна сжала мои пальцы.

Звука не было, но по губам я прочитала:

— Что делать?

Думать.

Быстро.

Тарская закрыла нас в архиве, чтобы нижний контур забрал меня. Дверь держат три рода. Демьян может открыть Воронов, ректор — общую печать, но Рейды и Тарские блокируют. Нам нужен ведьминский контур, который не ломает печать, а переписывает условие доступа.

И старый ход.

Тот самый, к башне Ворона.

Если архив закрыт снаружи, можно выйти через переход. Но он ведёт туда, куда меня хотят привести. В башню Демьяна. Третий пункт.

Нет.

Стоп.

Третий пункт был: если я не приду в башню Ворона добровольно, приведут ведьму.

Но если мы используем старый ход не как приход в башню, а как обратный обход печати? Если я не вхожу в башню, а открываю дверь изнутри архива через родовой ключ Демьяна, стоя на стороне архива?

Тонко.

Рискованно.

Но лучше, чем нижний контур.

Я вырвала лист из блокнота Марьяны и быстро написала:

Старый ход к башне Ворона. Открыть не проход, а обратный продув печатей. Нужен ключ Ворона + моя граница. Я не переступаю порог.

Передала Демьяну.

Он прочитал.

Глаза вспыхнули.

Он покачал головой.

Нет.

Конечно.

Я написала ещё:

Иначе нижний контур.

Он сжал лист так, что бумага треснула по краю.

Потом подошёл к старой двери.

Приложил ладонь к знаку Воронов и впервые за всё время опустился на одно колено, чтобы быть на уровне родового диска. Тёмный шторм разошёлся по двери не ударом, а тонкими линиями. Он не ломал. Открывал свой участок.

Я подошла рядом.

Не слишком близко.

Сердце внизу ударило сильнее. Прозрачный пол под ногами дрогнул. Марьяна вцепилась в стол. Торн зашептал что-то беззвучно, пытаясь вернуть звук.