Книга Спор на любовь, страница 100 – Рия Адри

— А если не дойдёт?

Торн не ответил.

Значит, вариант мне не понравился бы.

В коридоре снова прозвучал голос Демьяна:

— Арина, он бросил тебя. Сама видишь. Всегда будет выбирать свою башню.

Я медленно выдохнула.

Слова били не туда, куда хотели.

Демьян действительно выбрал свою башню. Но чтобы открыть нам путь. И предупредил заранее, что его голосу нельзя верить.

Подделка знала интонации.

Не знала поступка.

Вот это и было ниткой.

— Марьяна, — сказала я тихо. — Запиши: поддельный голос использует эмоциональное давление, но не владеет последним реальным обменом фраз.

— Арина, ты сейчас анализируешь соблазняющую тьму?

— Да.

Несколько мгновений никто не спешил продолжать. Я использовала эту короткую паузу, чтобы собрать мысли и не дать раздражению выйти в голос.

— Я восхищаюсь и хочу домой.

— Потом.

Журнал в её руках вдруг раскрылся.

Страницы зашелестели так резко, что Марьяна едва удержала обложку. На чистом листе проступили строки:

Башня Ворона: внешний замок активирован. Носитель рода внутри. Чужая печать на южном крыле.

Я подошла ближе.

— Демьян дошёл.

— Да, — сказал Торн. — Но чужая печать блокирует выход в нашу сторону.

На странице появилась новая строка.

Почерк Демьяна.

Резкий.

Знакомый.

Не входи. Дверь ест ведьминский контур.

В груди стало тесно.

Настоящий.

Марьяна тоже поняла. Её пальцы ослабли на моей руке.

— Он пишет.

— Да.

Я взяла перо и быстро вывела под его строкой:

Что нужно?

Ответ пришёл не сразу.

Эти несколько секунд оказались длиннее многих разговоров.

Потом:

Твой контур по краю. Без шага внутрь. Я удержу дверь изнутри.

Ректор резко сказал:

— Рискованно.

— Всё сегодня рискованно, — ответила я.

— Если дверь действительно ест ведьминский контур, ты можешь потерять часть силы.

Я заметила край стола, ровно сложенные бумаги, тонкую линию печати у стены. Порядок вокруг только сильнее подчёркивал, насколько беспорядочной стала ситуация.

— Если не откроем, архив уйдёт в нижний контур.

Торн сказал:

— Есть способ снизить риск. Нужны две ведьминские нити: ваша и Рутской. Вельская чертит границу, Рутская закрепляет правду сообщения. Тогда дверь не сможет подменить голос.

Марьяна побледнела, но сразу кивнула.

— Я сделаю.

— У тебя после печати Тарских мало сил, — сказала я.

— У тебя тоже. Будем неприятно симметричны.

Я хотела возразить.

Не успела.

В старом ходе вспыхнул тёмно-синий свет, и оттуда донёсся уже другой звук. Не голос. Удар. Сухой, тяжёлый, будто кто-то бил штормом по камню изнутри.

Демьян работал.

Один.

В своей башне, которую кто-то успел использовать против меня, против него и против моей группы.

— Начинаем, — сказал ректор.

Я опустилась на одно колено у порога старого хода, строго за линией. Марьяна встала рядом и положила ладонь мне на плечо. Её магия была тёплой, янтарной, живой. Она дрожала, но держалась.

— Если я начну идти, останови, — сказала я.

— Руками или словами?

— Сначала словами.

Марьяна посмотрела на меня так выразительно, что её взгляд можно было вносить в протокол отдельной строкой. Я ответила ей коротким движением пальцев: спокойно.

— А потом?

— Как получится.

Она кивнула.

— Я поняла. Если что, буду очень невоспитанной.

— Разрешаю.

Я вытянула серебряную нить по краю порога.

Старый ход тут же ожил. Тьма внутри зашевелилась, потянулась к пальцам. Не грубо. Ласково. Это было мерзко. Хотелось отдёрнуть руку, но я удержала линию. Граница — значит граница. Нить легла на камень, обвела знак Воронов, скользнула по печати Тарских и остановилась у чёрного шва.