Книга Истинная для бывшего мужа-дракона, страница 46 – Рия Адри

— Скажите, если боль станет сильнее, — сказала я.

— Скажу.

Арвен посмотрел на неё.

— Начнёшь падать — отступишь.

— Милорд, если я начну падать, меня лучше поймать.

— Поймают.

Он кивнул Тирну. Капитан встал ближе к Маре.

Она закрыла глаза и подняла окровавленную руку. Белая линия хранителя вспыхнула. Тонкая нить пошла от неё к телефону. Едва заметная. Малхар не сразу увидел.

Я должна была отвлечь.

— Почему я? — спросила я.

Малхар посмотрел на меня.

— Что?

— Почему выбрали именно мою душу? Не просто женщину из другого мира. Меня.

Он улыбнулся.

— Ты хочешь в последний миг понять собственную важность?

— Хочу понять вашу ошибку.

Улыбка стала холоднее.

— Твой мир лишён магического фона. Души оттуда чистые от родовых клятв. Их удобно вписывать в древние связи. Но таких душ много. Ты была рядом со смертью, связана с мужчиной, готовым подписать согласие, и матерью, которая не отпускала. Идеальный разрыв: тело держат, душу можно забрать, обратный путь остаётся.

— Виктор нашёл вас?

— Калиста нашла его через зеркало. Обиженные люди открывают двери быстрее колдунов.

Я приняла это спокойно.

Потом спросила:

— А если бы мама отпустила?

Малхар прищурился.

— Тебя бы не удалось вернуть. Обратный узел держит любовь, которая зовёт.

Мара уже почти дотянулась до телефона.

— Значит, моя мать была не слабостью, — сказала я. — Она была тем, что не дало вам закрыть дверь.

Малхар заметил нить.

Поздно.

Мара рванула рукой на себя.

Телефон вылетел из пальцев Малхара.

Арвен ударил серебряным огнём под него — не касаясь, только меняя воздух. Телефон перелетел через золотое пламя и упал на камень у моих ног.

Я схватила его.

Экран вспыхнул.

На нём появилось мамино лицо.

Не палата. Запись.

Она говорила в камеру, сидя у моей кровати:

— Если это увидишь ты, Лина, знай: я буду держать тебя, пока смогу. Но если твоя жизнь теперь там, не возвращайся из чувства вины. Мать не для того держит руку ребёнка, чтобы сделать её цепью.

Я не смогла вдохнуть.

Малхар бросился к телефону.

Арвен встретил его.

Удар был коротким. Меч против золотой цепи. Пламя против печати. Архив вспыхнул вокруг нас сотнями отражений.

Малхар был сильнее, чем казался. Не телом — связями. Каждая пластина архива давала ему чужой приговор, чужое подчинение, чужое “виновен”. Он бил законом как оружием. Арвен отвечал огнём и сталью, но не мог сжечь всё: в архиве были записи живых людей, дела, судьбы. Малхар прятался за ними.

— Он прикрывается архивом! — крикнула Лаурис.

— Тогда отключите архив от него, — сказал Арвен, не оборачиваясь.

— Как?

Орвин смотрел на кристалл.

— Нужна печать верховного судьи.

— Она у него.

— Или согласие полного круга.

Лаурис выбежала к верхней лестнице.

— Я приведу судей!

— Не успеете, — сказал Малхар.

Золотой кристалл потемнел. Двери архива начали закрываться.

Арвен резко повернул голову ко мне.

— Лина, к выходу.

— Нет.

— Это не спор.

— Верно. Я остаюсь.

Он бросил на меня взгляд, от которого другой человек, возможно, сел бы на пол из уважения к инстинкту самосохранения. Я устояла.

— Телефон — якорь, — сказала я. — Если я выйду, Малхар ударит по нему через архив.

— Тогда дай мне.

— Вы сожжёте, если придётся.

— Чтобы спасти тебя — да.

— Поэтому нет.

На миг его лицо стало страшным.

Не злым на меня. Страшным от правды, которую он не стал отрицать.