Книга Истинная для бывшего мужа-дракона, страница 48 – Рия Адри

Глава 19

Глава 19

Сообщение светилось на экране телефона.

Лина, это не конец. Слепок не спит. Он ушёл туда, где тебя любили первой.

Ниже — фотография.

Моя квартира.

Кухонный стол, знакомая занавеска у окна, старая кружка с облупленным краем, которую я почему-то не выбрасывала годами. На столе стояла синяя коробка. А рядом с ней — Виктор.

Я смотрела на снимок и чувствовала, как пальцы немеют вокруг корпуса телефона. Маленькая чёрная вещь из моего мира стала тяжелее меча. В ней были фотографии, сообщения, голос мамы, куски жизни, которую я пыталась не вспоминать слишком часто, чтобы не сойти с ума в чужом мире.

Арвен стоял рядом.

Он не касался меня, но я чувствовала его внимание кожей. Осторожное, плотное, готовое подхватить, если я упаду, и не мешать, если я устою. Такой контроль давался ему труднее открытой угрозы. Я это уже понимала.

— Это текущее изображение? — спросил он.

Голос ровный. Спокойный. Мужчина, который только что разорвал цепь верховного судьи, теперь смотрел на телефон как на поле боя.

Мара, сидевшая на низкой скамье у стены, закрыла глаза и сжала запястье с белой линией хранителя. Рука была перевязана, кровь уже не текла, но лицо у неё оставалось белым, как полотно.

— Нет, — сказала она через несколько секунд. — Синяя коробка не там. Она у вашей мамы. В палате. Я чувствую кулон. Он рядом с телом Лины.

Я выдохнула.

Не облегчённо. Просто воздух снова вспомнил, что должен входить в лёгкие.

— Значит, фото ложное.

Орвин, которого держали под стражей у дальней стены архива, покачал головой.

— Не ложное. Слепок строит место из памяти. Квартира была первым устойчивым домом вашей души после детства?

Я медленно посмотрела на него.

— Да.

Он кивнул так, словно поставил недостающую деталь в схему.

— Тогда он ушёл не в реальную комнату. В домашний контур. Туда, где много повторённых действий, предметов, запахов, следов голоса. Кухня, стол, коробка, телефон, ключи. Такие места долго помнят человека.

— В моём мире это называется квартира, — сказала я сухо.

— В любом мире дом — это якорь, если в нём вас ждали.

Арвен перевёл взгляд на Орвина.

— Что слепок может сделать из этого контура?

— Укрепиться. Собрать недостающие реакции. Стать убедительнее для матери. Если Виктор физически попадёт в квартиру и принесёт ваши вещи, слепок получит доступ к новым слоям памяти.

— Виктор на фото, — сказала я.

— Возможно, он уже там.

— Его же забрали из больницы.

Орвин пожал плечом, и Тирн тут же сжал пальцы на его плече. Магистр болезненно поморщился.

— Я не знаю законов вашего мира. Но человек, который подписывал согласия и имел личные вещи, остаётся удобным проводником.

Виктор.

Я заставила себя представить его не как бывшего, не как мужчину с обиженным лицом у моей двери, а как угрозу. Это помогло. Личные чувства мешают, когда их слишком много. Но если разложить человека по действиям, картина становится яснее.

Он дал Калисте доступ.

Он подписал документы.

Он стоял у моей больничной кровати со шприцем.

Он был в моей квартире на фотографии или в памяти, созданной из неё.

Это уже не обида и не неудачные отношения. Это преступление.

— Мне нужно предупредить маму, — сказала я.

Мара сразу поднялась.

— Я открою путь.

— Нет, — отрезал Самуил. — Ты уже держала разрыв, девочка. Ещё один удар — и хранитель станет дверью без петель.