Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 186 – Юлия Арниева

— И он вас не послушал.

— Эдуард вообще редко слушает то, чего не желает слышать.

В голосе Кларенса прозвучало раздражение, но тревоги я не услышала. Значит, не ради Эдуарда он увел меня от крыльца.

— Но дело не в нем, — сказала я.

— Нет.

Кларенс бросил взгляд через плечо. До кареты было уже достаточно далеко, и голоса лакеев доносились до нас неразборчиво.

— С Эдуардом я хотя бы понимаю, чего ожидать. С Джорджем уже не уверен.

— Принц Уэльский?

— Знаете, о чем теперь говорят возле него? Будто Амьен — не передышка, а начало долгого мира. Будто с Бонапартом можно договориться. Он навел порядок во Франции, покончил с безумием революции, и теперь некоторые готовы видеть в нем едва ли не союзника Англии. Фокс уже говорит о поездке в Париж. Полагаю, первый консул примет его весьма любезно.

— А принц разделяет эти надежды?

— Джордж очарован.

Он произнес это совершенно спокойно, и оттого слова прозвучали неприятнее брани.

— Мой брат вообще имеет несчастную склонность очаровываться. Но меня тревожит не это. Стоит людям убедить себя, что Франция перестала быть нашим противником, как они непременно начинают искать другого.

— И полагаю нашли?

— Россию.

— Но отношения с Россией только восстановлены. Конвенция подписана прошлым летом, послы снова обмениваются любезностями…

— Именно так. Но еще совсем недавно Павел собирался вместе с Бонапартом идти на Индию, и казаки выступили. В Лондоне этого не забыли. Теперь все чаще рассуждают о том, что Россия растет к югу, что однажды она столкнется с Портой, а за турецкими владениями лежит дорога к Индии. Александр молод, сговорчив и, кажется, желает мира. Но государей сменяют другие государи, графиня…

Он повернулся ко мне, и впервые на его обветренном лице я увидела тревогу.

— Не поймите меня превратно. Я не утверждаю, будто Джордж собирается воевать с Россией. Он и не располагает такой властью. Но он охотно слушает тех, кто уже рассуждает о подобной возможности. А люди, которых сегодня слушает наследник, завтра могут получить места в правительстве.

— Вы пытались его переубедить?

— Я, графиня, всего лишь моряк. — Кларенс невесело усмехнулся. — Но моряков все-таки учат считать. Девять лет войны. Государственный долг, о котором министры предпочитают говорить шепотом. Налог на доход, введенный ради войны. Два неурожайных года и беспорядки из-за хлеба. Теперь флот предстоит сократить, потому что содержать его в прежнем составе казна больше не желает.

Он пнул лежащий на его пути камешек и с горечью продолжил.

— Еще одной войны Англии сейчас не нужно. Мы, быть может, и выиграем ее. Вопрос в том, какую цену после этого придется заплатить.

— Вы говорили с королем?

— Говорил.

— И?

Кларенс долго молчал.

— Мне показалось, что отец меня услышал, — сказал он наконец. — Мне часто так кажется, графиня. Должно быть, семейная слабость.

Он встряхнулся, и через мгновение передо мной снова стоял прежний Кларенс.

— Довольно. Еще немного и вы решите, что я приехал в Норфолк исключительно для того, чтобы испортить вам настроение. У меня к вам поручение, графиня, и на этот раз возражений я не приму. В Лондоне будет большой прием по случаю мира. Вы с Хавершемом приглашены.

— В таком случае мы непременно будем, ваше высочество.

— Вот и славно.