Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 185 – Юлия Арниева

— Кларенс, вы приехали в Хавершем-холл заключать мир или развязывать новую войну?

— Одно другому никогда не мешало, милорд!

Он придвинул к себе тарелку, и следующие десять минут всякую беседу пришлось отложить. Кларенс с флотским аппетитом расправился с толстым ломтем ветчины, яйцами и двумя кусками поджаренного хлеба, потребовал еще горячего кофе, отвесил комплимент искусству миссис Бакстон и потянулся было за ветчиной снова, но передумал. Вместо этого извлек из кармана золотые часы, щелкнул крышкой и нахмурился.

— Мне придется выехать не позднее девяти.

— Так скоро?

— Дела, графиня. Скучнейшие дела, о которых решительно не стоит говорить за столь приятным завтраком.

К тому времени дождь припустил сильнее. Крупные капли застучали по стеклу, и я подумала о предстоящей Кларенсу дороге.

— В таком случае я провожу вас, ваше высочество.

Артур медленно сложил газету. Посмотрел сначала на меня, потом на герцога, затем перевел взгляд на оконное стекло, по которому уже текли целые дорожки воды.

— Прошу меня простить, ваше высочество, — произнес он с самым серьезным видом. — Эта сырость совершенно не подходит моим суставам. Боюсь, французы в Амьене будут куда сговорчивее моей левой ноги.

Я взглянула на мужа с нескрываемым подозрением. Еще пять минут назад левая нога ничуть не мешала ему встать за второй чашкой кофе, хотя Фентон находился в двух шагах.

Кларенс тоже оценил эту маленькую хитрость, но проявил достаточно благородства, чтобы не уличать хозяина дома.

— Разумеется, милорд. Не смею требовать от вас жертв, которых не потребовали даже французы. — Он поднялся из-за стола, простился с Артуром и с легким поклоном предложил мне руку. — Графиня?

В холле уже оживленно. У подножия лестницы стояли дорожные сундуки его высочества, Фентон о чем-то вполголоса спорил с его камердинером, а через распахнутую наружную дверь доносились голоса кучеров и позвякивание сбруи. Кажется, внезапный отъезд королевского сына беспокоил дом ничуть не меньше, чем вчерашний приезд.

Мне подали редингот. Пока я застегивала его, Кларенс успел дважды напомнить, что чертежи кресла мистера Радда должны быть отправлены в Буши.

— Ваше высочество, — не выдержала я, натягивая перчатки, — если вы продолжите в таком духе, к вечеру мистер Радд сбежит из Норфолка.

— Не сбежит. Я заказал ему двадцать кресел.

Судя по тону, одно совершенно исключало другое.

Наконец Фентон распахнул перед нами дверь, и в холл сразу потянуло холодом и сыростью. Карета уже стояла у крыльца, лакей закреплял последний сундук, кучер разбирал вожжи, а лошади переступали по мокрому гравию, позвякивая удилами.

Кларенс подал мне руку на ступенях, но к карете почему-то не направился. Вместо этого свернул вдоль подъездного круга, и я пошла рядом.

Несколько шагов мы прошли молча, и это уже было странно. После вчерашнего вечера я успела убедиться, что его высочество способен одновременно есть, спорить, рассказывать морские истории и задавать вопросы мистеру Радду. Молчание явно не принадлежало к числу его обычных занятий.

— Эдуарду, полагаю, вскоре придется привыкать к несколько иному климату, — обронил Кларенс наконец. — Впрочем, вы, вероятно, уже знаете. Хавершем бывает в домах, куда новости приходят прежде, чем становятся новостями. Жалеть его я не намерен. Я предупреждал дважды.