Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 189 – Юлия Арниева

Он снял очки и устало потер переносицу.

— Если произойдет что-либо дурное, я пошлю за вами нарочного в тот же час. И еще одно, миледи… не оставайтесь в Лондоне дольше, чем потребуют дела.

— Не останусь, доктор.

Выехали мы в понедельник, на самом рассвете, тремя экипажами.

В первом разместились мы с Артуром и Эдмундом; во втором следовали Джейн, Питерс, мистер Эймс и лакей, приставленный к мальчику; третий был целиком отдан сундукам и дорожной поклаже. Дик и Норт сопровождали нас верхом: один ехал впереди, другой держался позади последнего экипажа.

Берит вывезли на крыльцо в ее кресле, несмотря на промозглую утреннюю сырость. Она долго обнимала сына, потом наклонилась и что-то шепнула ему на ухо. Эдмунд кивнул с такой недетской серьезностью, что в новом дорожном сюртучке вдруг показался мне гораздо старше своих четырех лет.

Он крепился до самого поворота аллеи. Потом обернулся, увидел, что дом скрылся за дубами, и заплакал. Не всхлипнул, не попросился назад — просто отвернулся к окну, и по щекам одна за другой покатились крупные слезы. Я сделала вид, что ничего не заметила, и лишь крепче сжала его ладонь.

К вечеру мы добрались до Бери-Сент-Эдмундса и остановились на постоялом дворе в большом каменном здании с широким двором и вывеской, на которой был намалеван ангел, потерявший от времени половину крыла. Нам отвели три комнаты на втором этаже, а ужин подали отдельно, в небольшой гостиной: бараньи котлеты, холодный пирог с телятиной, свежий хлеб и на удивление хороший сыр.

Эдмунд ел мало и все поглядывал на дверь, точно ждал, что она вот-вот отворится.

Артур некоторое время наблюдал за ним, а затем отложил вилку.

— Сэр, я вижу, вас что-то тревожит. Что именно?

Мальчик поднял на него глаза, но ничего не ответил.

— В моем полку была одна любопытная особенность, — продолжил граф, наливая себе ячменного отвара. — В первую ночь на новых квартирах ни один новобранец не спал как следует. При этом каждый был уверен, что лишь он один лежит с открытыми глазами, пока остальные видят десятый сон.

— Почему?

— Потому что все вокруг чужое. Потолок, стены, звуки за дверью, даже постель. Первая ночь на новом месте редко бывает легкой, сэр. Даже для солдата.

— А потом?

— Потом наступает вторая, и она дается куда легче. Третью же вы, вероятнее всего, и вовсе не заметите.

Я поднялась из-за стола и ласково коснулась плеча мальчика.

— Идемте, сэр. Вы будете спать в моей комнате, за ширмой. Джейн уже положила вам грелку.

Он ничего не ответил, но на лестнице сам взял меня за руку и не выпускал до самых дверей.

Комната оказалась чистой, с широкой кроватью под пологом и небольшой низкой кроватью за ширмой, которую хозяйка приготовила по нашей просьбе. Джейн уложила мальчика, заботливо подоткнула одеяло и вышла. А спустя полчаса за ширмой раздался шорох, затем вздох, и Эдмунд едва слышно прошептал:

— Миледи?

— Да, сэр?

— А что делать, если не спится?

— Считать.

— Овец?

— Только не овец. Это скучно и, насколько мне известно, еще никому не помогало. Считайте все, что видели сегодня. С самого начала. Что было первым, что вторым, что встретилось потом. Если доберетесь до вечера и все еще не уснете — начинайте сначала.

— Первым был дуб, — донеслось из-за ширмы. — Тот, что у самых ворот… с обломанной веткой.