Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 161 – Юлия Арниева

— Почему не сейчас?

— Потому что вам незачем знать мои давние прегрешения.

Спорить было бесполезно. Я только придвинула к нему блюдо с холодной ветчиной и запеченным паштетом, и он, поворчав для порядка, отдал им должное.

Потом настал черед наставлений, которые он именовал распоряжениями и отдавал в том порядке, в каком они его тревожили.

— Эдмунда без меня на псарню не пускать одного. Собака хороша, но мать ее приучилась рычать на чужих, а мальчишка обязательно полезет. Пусть ходит с Томом… Мистеру Радду скажите: если он вздумает в мое отсутствие разобрать несущую стену, я по возвращении разберу его самого… Миссис Бакстон дайте волю в отношении пирогов, но не в отношении соусов, иначе она зайдет слишком далеко… И, Катрин, — он поднялся, опираясь на набалдашник трости, — будьте осторожны.

— Непременно, Артур.

— Полагаю, ячменный отвар вы для меня собрали? — Он направился было к дверям, но остановился.

— Собрали. Фентон уложил в дорожную корзину, Питерс станет заваривать на почтовых станциях. И… Артур, вас будет сопровождать Норт. Так мне будет спокойнее.

— Я так и знал, — с мрачным удовлетворением заключил граф. — Женился на фельдмаршале, а он выставил мне конвой до самого Лондона.

Покачав головой, я пошла следом за ним, и разговор плавно перетек в холл, где уже все было готово к отъезду, а слуги выстроились для проводов.

У дверей застыл Фентон со связкой ключей у пояса, чинно поджидала миссис Гербакл в крахмальном чепце, суетилась Джейн с теплым шарфом в руках, рядом стоял Эдмунд в наспех застегнутом суконном сюртучке, а чуть поодаль — сонная Шарлотта с аккуратной пачкой писем, перевязанных шнуром и скрепленных сургучом. Их следовало передать в Сити.

Артур принял бумаги, небрежно опустив их в карман дорожного редингота, коротко кивнул прислуге, потрепал внука по макушке — словно отряхивал с него пыль, — и вышел на крыльцо.

Утро стояло сырое и стылое; над парком висел белесый норфолкский туман, мелкий гравий подъездного круга потемнел от ночного дождя. Лошади нетерпеливо переступали, оглашая тишину звоном упряжи и выдыхая густые клубы пара.

— Дом оставляю на вас, — сказал граф, застыв у припущенной дверцы экипажа. — Впрочем, он и без того ваш. Вы перестроили его изнутри с таким размахом, что я в собственном крыле чувствую себя гостем… Неделя, Катрин. Самое большее десять дней. Постарайтесь за этот срок не перевернуть графство.

— Постараюсь ограничиться приходом, милорд.

Он хмыкнул, поднялся по откидной подножке кареты без посторонней помощи, и Питерс с глухим стуком затворил дверцу. Вскоре колеса заскрипели по мокрому гравию, экипаж двинулся вниз по дубовой аллее и растворился в молочной мути прежде, чем достиг ворот.

Я подождала на крыльце, пока стук копыт окончательно не затих в тумане, и вернулась в холл. Прислуга уже расходилась по своим делам. И распорядившись на ходу, чтобы Фентон немедленно отыскал и прислал ко мне Дика, я поднялась в кабинет. Но едва успела придвинуть к себе бумаги за рабочим столом, как в дверь тихо постучали.

Вошел Дик, беззвучно притворил створку и остановился у порога — по своему обыкновению, ближе к тени стены, чем к середине комнаты.

— Дик, — начала я, не тратя времени. — Кто-то в этом доме, возможно, служит Уолтеру Хавершему. О том, что Эдмунд поедет со мной к шлюзу, знали только здесь и успели донести об этом.