Книга Его сводная победа, страница 90 – Анна Веммер

Элина фыркает, когда я тоненьким голоском передразниваю нетрезвых любительниц лесного караоке.

Накидывая на ходу куртку, я направляюсь к главному корпусу. На всей территории глэмпинга кромешная тьма, ни единого огонька, только у некоторых домиков горят костры засидевшихся отдыхающих. Когда я прохожу мимо, повторяется один и тот же диалог:

— А у вас тоже света нет?

— И у нас.

Звезды над головой кажутся ослепительно яркими. Слышно где-то вдали сердитый гул генератора. Ресепшен – единственное место, где есть хоть какой-то свет.

За стойкой дремлет девушка-администратор. При виде меня она поднимается и зевает.

— Света нет, – говорю я на всякий случай. Вдруг она все проспала и не в курсе?

— Ага. Какие-то малолетки спилили дерево, и оно упало на провода. Электросети уже отправили бригаду, чинят. Обещают часа через три.

— Три?! А отопление?

Девушка вздыхает.

— Понимаю, что это неудобства, но генераторов для домиков нет. Приходите сюда погреться и попить чай.

— А номеров в корпусе нет?

Может, в большом здании будет теплее.

— Все заняты, к сожалению.

Я лихорадочно пытаюсь придумать, что делать. Вариантов немного: мерзнуть и надеяться, что все скоро починят. Спать в заведенной машине. Уехать. Развести костер и, как в древние времена, сидеть возле него всю ночь.

— Ну что? – спрашивает Элина, когда я возвращаюсь.

— Авария. Дерево упало на провода. Сказали, что часа через три починят, но до этого времени не будет ни света, ни воды, ни тепла. Собирайся.

— Куда?

Удивительно, весть о том, что мы остались в темноте посреди леса, ее не испугала, а вот предложение уехать – да.

— Отопления нет. Не можем же мы мерзнуть.

— А… – Элина вздыхает.

Мне так ее жалко. И так не хочется прощаться с идиллией.

— Если не хочешь уезжать, можем поспать в машине.

— А мы можем просто остаться здесь?

— Холодно.

— Пока вроде ничего.

— Такие дома быстро остывают. Это же глэмпинг, они почти из картона. Ни утеплителя, ни нормальной изоляции. Даже летом полчаса без обогрева – и здесь дубак.

— Я всю жизнь на катке, – ее губы трогает легкая улыбка, – привыкла. А ты что, холода боишься?

— Я за тебя боюсь, – вырывается у меня.

— Эта вакансия занята моей матерью. Угомонись. Если через три часа не включат и сильно замерзнем – пойдем в машину.

Стыдно признаться, но я чувствую облегчение, когда понимаю, что слово «уедем» Элина не произносит совсем. Будь моя воля, я бы не вернулся, даже если бы пришлось весь месяц греться у костра и мыться в речке. Не хочу думать о жизни, которая ждет меня, когда Ледышка оттает и вернется в свой роскошный мир.

Поэтому я делаю все, чтобы дожить до света. Беру все одеяла и пледы, бросаю на кровать. Задергиваю шторы, отрезая нас от роскошного вида на лес. Запираю дверь. Остается надеяться, что площадь домика слишком маленькая, и нашего дыхания хватит, чтобы нагреть воздух. Хотя эта надежда и выглядит как соломинка.

Ледышка забивается в угол.

— Не прислоняйся к окну, – говорю я, – холодно будет.

Снаружи остаются только нос и два больших глаза. Она с любопытством наблюдает за тем, как я переодеваюсь в домашние штаны и ложусь.

— Что? – Я ловлю ее взгляд. – Тебе весело?

— Немного, – признается она. – Тебе не кажется, что нас преследуют неудачи?

Если вдуматься, она права. Мы оба какие-то бедовые.